Читаем Седна полностью

Седна

«…Внутренний энергетический порог объекта по последним данным превысил допустимые нормы, — вычитал пилот из середины чьего-то доклада. — Шансы выжить после слияния с сущностью хорэндов упала в среднем на тридцать процентов. Координатор Сингх заверяет, что у объекта хватит сил на слияние с сущностью Шедоу, но удержать в себе он её сможет лишь несколько недель, после чего начнётся так называемая „индимидационная“ фаза, после которой установить контроль над объектом станет практически невозможно. Доподлинно неизвестно, способен ли робот в данный момент послужить резервным вместилищем для хорэндов, но координатор Сингх утверждает, что пока объект остаётся в живых, рассчитывать на робота не приходится…».

— Так вот кто я такой, — не удержался от язвительного смешка Ник. — Просто объект. Ну, что ж, мне это даже лестно. Так, а это что тут у нас? О, сообщение месячной давности, одно из самых свежих. Интересно…

«…От объекта перестали поступать какие-либо биологические сигналы. По всей видимости, он либо утратил контроль над своим телом, либо умер, и его тело осталось на Шедоу. В любом случае, „Проект Сингха“ уже наполовину провален, и остаётся надеяться лишь на то, что робот стал вместилищем для сущности планеты-тени. Также перестали поступать сообщения от агентов Стоун, снабжавших наш отдел самыми свежими данными о Нике Рэмми и его передвижениях по галактике. По неподтверждённым данным, они попали в руки шаркеттов.

Кроме того, неизвестна судьба семьдесят седьмого…».

Ник захлопнул папку и скинул её на пол.

— Шелуха, — протянул он и вздрогнул: лежащий на столе телефон вдруг разразился громким писклявым звонком. Ник несколько секунд колебался, но, всё же набравшись мужества, поднял трубку и осторожным голосом спросил: — Да?

— Вице-адмирал, — обеспокоенно затараторил Блехер на том конце. — Говорит командор. Я зажат на…

— Вице-адмирал? — с улыбкой на лице произнёс пилот. — А, помню такого, несколько минут назад я перешагивал через его труп в коридоре.

После недолгого молчания Айзек рискнул предположить:

— Рэмми?

— Надеюсь, ты рад меня слышать?

— Ещё как, — рассмеялся командор. — Рэмми, слушай внимательно. На крыше уже стоит и ждёт команды на отлёт мой корабль. Давай улетим, Рэмми, улетим и оставим Колорадо для битв между федерацией и шаркеттами. Я даже не буду против, если ты захватишь с собой своих друзей, которые прижали меня и не выпускают из какого-то офиса. Не медли, просто дай этим псам команду отступить, и мы спасёмся. Слышишь, Рэмми? Спасёмся!

— Ты знаешь про меня всё, Блехер, — фамилию командора Ник произнёс с особым придыханием, отчётливо выделив ударение, при этом придав голосу нотку презрения. — И понимаешь, что жить мне осталось совсем немного. Но обрадую тебя: ты проживёшь немногим дольше, а, может, и меньше. Все там будем, как говорится, и нам с тобой этого не избежать.

— Рэмми, не будь глупцом. Вместе мы найдём способ избавить тебя от той гадости, что поселилась в тебе. Мы обуздаем её, используем против наших врагов.

— Для меня сейчас единственный враг — это ты.

— Всё-таки ты эгоист, Рэмми. Подумай о том, что мы можем обезопасить всю галактику! Уничтожим всю фашистскую сволочь, разгромим всю преступность на корню… и всё это будет доступно только благодаря тебе и тому, что в тебе поселилось! Оберём силу врага против него самого!

— Ты, кажется, боишься? — ухмыльнулся Ник, за что после нескольких секунд напряжённого молчания поплатился завершением беседы. Блехер, видимо, не выдержав напряжения, повесил трубку или со всего размаху разбил её о стену. — Боишься. Я знаю.