Читаем Седьмой свиток полностью

Ройан заворочалась, когда на небе появились первые лимонные и оранжевые полосы рассвета. Пока они завтракали сухим пайком, Николас рассказал Ройан о шуме, разбудившем его ночью.

— Как ты думаешь, это мог быть Борис? — спросила она. — Он мог догнать Мека и Тессэ.

— Очень сомневаюсь. Наш русский друг ушел несколько дней назад и теперь далеко за пределами слышимости даже самого тяжелого оружия.

— Тогда кто?

— Понятия не имею. Но мне это не нравится. Надо как можно скорее возвращаться в лагерь, вот только еще раз осмотрим каменоломню. На этом этапе мы ничего больше не можем сделать. Надо возвращаться домой.

Как только достаточно рассвело, Николас отснял целую пленку в каменоломне. Для масштаба Ройан встала рядом со стеной, в которой оставались невырубленные блоки. Входя во вкус роли модели, она начала дурачиться. Ройан взобралась на самый высокий камень и принялась позировать перед объективом, закинув руку за голову в стиле Мэрилин Монро.

Когда они наконец отправились вниз по долине к монастырю, оба были окрылены успехом и болтливы от радости. Николас и Ройан оживленно разговаривали, разрабатывая дальнейшие планы использования удивительных открытий. К розовым скалам в конце каньона они добрались уже поздним утром. Там они встретили небольшую группу монахов из монастыря.

Даже с большого расстояния стало ясно, что в их отсутствие случилось что-то ужасное, — от печальных завываний монахов у Ройан мурашки побежали по коже. Это был общий для всех африканцев звук выражения скорби, предвестник смерти и несчастий. Приблизившись, они увидели, что монахи поднимают пригоршни пыли с дороги и посыпают ею голову, продолжая завывать и сетовать.

— Что случилось, Тамре? — спросила Ройан у мальчика. — Узнай, пожалуйста.

Тот побежал к братьям-монахам. Они остановились посредине тропы и принялись рассказывать что-то, плача и взмахивая руками. Тамре бросился обратно к своим друзьям.

— Случилось что-то ужасное в лагере. Ночью приходили плохие люди. Многие слуги мертвы! — закричал он.

Николас схватил Ройан за руку.

— Скорее! — крикнул он. — Надо выяснить, что здесь происходит.

Последнюю милю до лагеря они пробежали и, оказавшись в его пределах, увидели группу монахов, собравшихся возле кухни. Николас прорвался вперед и в ужасе остановился. На его лице выступил холодный пот. В синем облаке мух лежали забрызганные кровью тела повара и трех других слуг. Перед тем как прострелить головы в упор, им связали руки за спиной, а потом заставили встать на колени.

— Не смотри! — предупредил Николас подходящую Ройан. — Зрелище не самое приятное.

Она не обратила внимания на Харпера и встала рядом.

— О господи! Они уничтожили их, как скот на бойне. — Ее голос оборвался.

— Это объясняет выстрелы, которые я слышал вчера ночью, — мрачно заметил Николас, подходя, чтобы осмотреть покойных. — Али с Кифом здесь нет. Где они? — Он обратился к толпе и заговорил громче, по-арабски: — Али, где ты?

Охотник выступил вперед:

— Я здесь, эфенди. — Голос его дрожал, а лицо осунулось. На рубашке засохла кровь.

— Как это случилось? — Николас схватил Али за руку, не давая упасть.

— Ночью пришли люди с ружьями. Шуфта. Они ворвались в дома, где мы спали. Нас даже не предупредили. Сразу начали стрелять.

— Сколько их было? И кто они?

— Не знаю, сколько их было. Стояла ночь. Я спал. И как только началась стрельба, бросился бежать. Это были шуфта, бандиты, убийцы. Настоящие шакалы и гиены — у них не было причин так поступать. Наши люди были моими братьями, моими друзьями. — Али начал всхлипывать, по лицу заструились слезы.

Ройан в полном ужасе отвернулась. Она отправилась в свою хижину и остановилась на пороге. Все разграбили. Сумки вытряхнули на пол. Постель переворошили, а матрас швырнули в угол. Словно в кошмаре, она подошла к холщовой сумке, где лежали бумаги, перевернула и потрясла ее. Она оказалась пуста. Спутниковые фотографии и карты, снимки стелы, включая поляроидные, — все исчезло.

Ройан собрала постель и застелила ее, а потом села, пытаясь собраться с мыслями. Она была потрясена и подавлена. Образы окровавленных, пробитых пулями тел, лежащих возле кухни, стояли у нее перед глазами. Сосредоточиться и думать ясно оказалось почти невозможно.

В хижину ворвался Николас и быстро огляделся по сторонам:

— Они сделали то же самое у меня. Разграбили весь дом. Ружье исчезло, а вместе с ним и бумаги. Хорошо, что я держал паспорта с дорожными чеками в рюкзаке и таскал с собой… — Он заметил пустую холщовую сумку. — Они забрали…

— Да! — опередила его Ройан. — Весь наш исследовательский материал, даже поляроидные снимки. Слава богу, что ты еще не вынул непроявленную пленку из фотоаппарата. Случившееся со мной и Дурайдом повторилось. Мы не можем быть в безопасности нигде. Даже здесь, даже в самом отдаленном буше… — В голосе Ройан звучала настоящая истерика. Она вскочила с кровати и бросилась навстречу Николасу. — О Ники, что бы случилось, окажись мы в лагере прошлой ночью? — Она обняла его и прижалась всем телом. — Мы бы лежали на солнце, в крови и облепленные мухами.