Читаем Седьмой район (СИ) полностью

  Прогремел выстрел, выбив заднее стекло. Чьи-то руки вытащили меня из такси, а на водителя уже надевали наручники. Совершенно не соображая, что происходит, я кое-как шевелил ногами, а два парня в полицейской форме, буквально на себе тащили меня до здания полиции.

  В себя пришёл от того, что меня тормошил мужчина в очках. Я с трудом сфокусировал на нём свой взгляд, глаза безудержно слезились.

  - Я врач, - сказал он. - Можете называть меня Пол, но вам сейчас нельзя разговаривать. Я должен осмотреть вас.

  Я попытался возразить, но голоса не было совершенно. Пол тем временем заглянул мне в горло, пшикнул аэрозолем, отчего сразу стало легче, осмотрел шею, намазывая холодящей мазью, и замотал поддерживающим воротником, промыл глаза.

  Когда он достал шприц, я попытался отстраниться, он объяснил, что мне сейчас необходимо успокоительное и стимулятор, который позволит мне дать показания, а они очень важны.

  Я ненавидел уколы, но пришлось согласиться. Я быстро набирал текст на планшете, который предоставил мне Пол, стараясь писать только сухие факты. Через пятнадцать минут я протянул его врачу. Он кивнул и ненадолго вышел.

  А я наконец-то смог оглядеться. Небольшая студия, разделённая на жилую и рабочую зоны. Функциональная мебель без излишеств, но со всем необходимым для жизни.

  В своих показаниях я упомянул только о двух нападениях, которые зафиксировали полицейские. Дело в том, что в смартфоне не оказалось ничего о трупе парня, о гибели его брата и о безумной старухе, хотя он записывал всё время, болтаясь у меня на шее, пока меня не попытались задушить его же шнуром.

  Я несколько раз просматривал запись и недоумевал, куда же делась жутчайшая история с безумной старухой, хотя там была запись моих хриплых воплей во время борьбы с убийцей, разговор полицейских, поездка в такси и последующее нападение.

  Да и по времени получалось, что истории со старухой просто не могло быть, но не мог же я всё это придумать?! От размышлений меня отвлёк Пол.

  - Дэвид, с вами хочет пообщаться начальник департамента, вы можете отвечать на планшете, - он осмотрел мои глаза, закапал и удовлетворённо кивнул.

  - Доктор, он сможет говорить, хотя бы минут десять? - полицейский смерил меня сочувственным взглядом.

  - После некоторых процедур, думаю да, - кивнул Пол.

  - Дэвид, нам необходимо, что бы вы провели пресс-конференцию в прямом эфире. Будут только два популярных новостных канала. Мы должны прекратить слухи и домыслы, нельзя допустить паники в городе, а вы человек известный. И хочу сообщить, что первый напавший на вас тоже пойман. Так вы согласны?

  Я кивнул и указал на горло.

  - Во всяком случае, ваши ответы могут зачитывать с планшета телеведущие. Пол, до эфира тридцать минут, вы успеете его подготовить?

  - Успею, а посыльный прибыл?

  - Ждёт за дверью, - начальник департамента вышел вместе с Полом.

  Доктор вернулся с коробкой и принялся выставлять на кухонный стол лекарства и жестяные банки.

  - Сейчас я вам обезболю горло, и вы сможете поесть. Пару дней придётся питаться жидкой смесью, - он показал мне большую жестяную банку. - Здесь все необходимые белки, витамины и микроэлементы, разводить в тёплой воде, но для вас лучше в молоке.

  Он согрел в микроволновке молоко, всыпал туда две мерных ложки смеси, размешал и бросил сверху небольшой кусочек сливочного масла. Меня передёрнуло, как только представил, что мне придётся это выпить.

  Пол брызнул мне в горло аэрозолем, снял воротник, посмотрел шею и вернул воротник обратно.

  - Глотать больно? - спросил он. Я глотнул и отрицательно покачал головой. - Тогда пейте, - он сунул мне в руки тёплую кружку. - На вкус это не так противно, как выглядит, - улыбнулся он.

  Я сделал небольшой глоток. Вкус был, конечно, специфический, но терпимый, к тому же, после всех волнений есть хотелось неимоверно.

  - Теперь попробуем вернуть ваш голос, - он заставил меня сидеть с открытым ртом, заливая горло различными препаратами. - Говорить будете шёпотом, - предупредил он, закончив процедуры.

  - Хорошо, - прошептал я, и с удивлением обнаружил, что в комнате мы не одни.

  Операторы устанавливали камеры, причём камеры уже работали. Двое телеведущих согласовывали вопросы с начальником департамента. Как только Пол отошёл, открывая меня камерам, ведущие ободряюще улыбнулись мне и заняли свои места.

  Мне сразу же начали задавать вопросы, и я понял, что мы уже несколько минут в прямом эфире. Вопросы были вполне обычными, видимо, составлены полицейскими на основании моих показаний. Я отвечал коротко, стараясь беречь голос.

  Но вскоре начались вопросы о моём отношении к тому, что случилось и не считаю ли я, что городу пора избавиться от анклава и построить на его месте респектабельный благоустроенный район.

  Мой гнев, как обывателя, требовал мести немедленной и жёсткой, но опыт репортёра и журналиста советовал отказаться от немедленных оценок, потому что они могут быть ошибочны.