Читаем Седьмой принцип полностью

Лис мгновенно покрылся какой-то липкой слизью, даже отдаленно не напоминавшей благородный человеческий пот. Он начал биться головой о земляные стены, рискуя либо разбить голову, либо вызвать обрушение свода, но все же, все же сумел сообразить остатками рациональности, что накрыла его паническая атака и что не стоит ей поддаваться, совсем не стоит, особенно если хочется хотя бы однажды вдохнуть чистого утреннего воздуха.

Ему, конечно, хотелось воздуха. И утреннего, и любого, даже вот этого, воздуха подземелья с запахом плесени. Но взять себя в руки было непросто. Ох непросто!

Для начала же следовало отделить себя от страха, найти или создать самому хоть крошечный зазор между собой и ним и каким-то неведомым еще способом выдавить страх из себя. Но как? Как это сделать, если вокруг и внутри – один непроницаемый, монолитный, свинцовый страх? Тем более как сделать быстро? Времени-то на раздумья не было, ему нужен был воздух. Немедленно!

И он попытался заново научиться дышать в этих почти несовместимых с жизнью условиях. Оскалившись, стал рвать зубами на мелкие клочки то, что наполняло его рот, не вполне понимая, что это за субстанция, через силу заглатывая неудобные колючие куски. Он хватал воздух короткими поверхностными глотками, верхушками легких, словно пил студеную колодезную воду, от которой перехватывало и сводило горло. Прорвавшись в легкие, воздух обжигал и согревал. От притока кислорода появились силы и прояснилась голова. И вот тогда он вылез из страха, как змея выползает из старой кожи, сбросил его, оставил позади себя. Нельзя, впрочем, сказать, что ему стало легче или что он воспрянул духом. Нет, ситуация по-прежнему оставалась неприемлемой, зато он сумел в какой-то степени взять себя в руки и освоиться, а скорее отстраниться от нее, дистанцироваться, что в конечном итоге и позволило действовать дальше.

Он вновь пополз по туннелю, на боку, забрасывая вперед левую руку и подтягиваясь на ней, царапая земляной пол скрюченными пальцами, отталкиваясь от него ногами. Правой рукой он прижимал к себе панно, даже не помышляя о том, чтобы бросить его здесь, под землей. Ему казалось, что это важно, что многое будет зависеть от того, сумеет ли он сохранить эту доску. Он не знал, чем и когда туннель закончится, совершенно потерявшись с направлением, и надеялся лишь на то, что лаз не окажется слишком длинным. Зато он хорошо понимал, что это его единственный выход из ловушки, которую, он был совершенно уверен, ему подстроил рыжеусый Толян. А это означало, что, скорее всего, он совсем не тот, за кого себя выдает. Но думать об этом он не мог, и ни о чем другом больше не мог он думать, а мог только ползти по подземному ходу, по этой кроличьей, лисьей или чьей там еще норе, заботясь лишь о том, чтобы соблюдать дистанцию между собой и оставленным позади страхом. А страх ловок и не в пример ему проворен, так и норовит наверстать упущенное, и тычется, тычется в пятки, вынуждая Лиса брыкаться и ползти, ползти вперед.

И вот, когда ему показалось, что все наладилось – в смысле процесса ползания, – что уже скоро он наконец выберется из этого проклятого подземелья, тем более что ток воздуха спереди стал ощутимее, в этот самый момент он вдруг услышал голос.

ГОЛОС.

Голос был величественный, густой и тягучий, словно барсучий нутряной жир, напоминал низкий женский голос и обладал хрипотцой, так нравившейся Лису в других обстоятельствах. Голос шел отовсюду и проникал прямо в сознание.

– Однако ты проворен, – сказал Голос. – Мне кажется, что чрезмерно проворен. А что ты скажешь вот на это?

Тут Лису почудилось, будто кто-то встал впереди, в проходе, взялся руками за стенки туннеля и резко, с силой свел их вместе. Точно раздвижные двери захлопнул. И захлопнул ведь!

Земля сомкнулась, словно ладони великана, придавив мгновенно и недвусмысленно. Единственное, что еще успел он сделать до того, как душа покинула тело, – это прикрыть доской голову и подтянуть к животу ноги. В общем, когда Нерта вернула его в свое лоно, был он паинькой-тушкой: бездыханен, недвижим и скомпонован в соответствующую событию позу эмбриона.

Богиня земли Нерта приблизила к нему свой лик. Ее миндалевидные глаза расширились, вбирая напоследок образ Лиса, полыхнули малахитовым зеленым.

– Надеюсь, ты знаешь, что должен делать теперь? – промолвила она перед тем, как исчезнуть.

«Хотел бы я знать, что делать», – подумал Лис в ответ на слова Нерты, которые прекрасно слышал. Душа его слышала. Или он сам… В общем, кто-то из них слышал. И не было в этом ничего странного, потому что душа его, хоть и покинула тело, подчинившись внешнему давлению, однако оставалась рядом, так что Лис путался в своем статусе и состоянии, продолжая ощущать и потому считать себя и душу единым целым. И кто знает, насколько он при этом ошибался.