Читаем Седьмой полностью

Речка ослепительно блистала в полуденных лучах солнца, выжимая из прищуренных глаз богатыря слезы, но он с завидным упорством продолжал выискивать в реке Велену. И это вместо того чтобы посматривать на дорогу, да и вообще по сторонам!

Когда Булыга осознал это, он торопливо перевел взгляд на дорогу, над которой колыхалось марево. Но уже спустя несколько минут взгляд его помимо воли стал сползать к реке. Обнаружив это в очередной раз, богатырь тяжко вздохнул и с надеждой посмотрел на Берсеня. Может быть, стоило поговорить с ним, может, это наконец изгонит навязчивые мысли о Велене?

Булыга уже поднялся, но, оглядев внимательно Берсеня, уселся обратно. Маг с такой увлеченностью перелистывал страницы книги, что богатырь не решился подойти. Если его от одного вида книги тянуло в сон, то что будет после разговора с магом? Ему приходилось как-то беседовать с такими книгочеями, и, надо сказать, более тоскливых минут в своей жизни Булыга еще не испытал.

Но он недолго изнывал от безделья и скуки. Вскоре из речки выбрался Горяй. Некоторое время он постоял на берегу, старательно и с явным удовольствием отплевываясь и отсмаркиваясь, а затем направился к одежде. Богатырь следил за ним искоса, с некоторой долей зависти. Горяй не выглядел богатырем, особенно в сравнении с Булыгой, но все его мускулы были вычерчены ровно и изящно, без единой ошибки, без капли жира. Собственно, не было лишнего жирка и у Булыги, особенно после шести месяцев муштры. Но иногда, оказавшись подле таких как Горяй, он представлял себя в виде огромного медведя, случайно затесавшегося среди людей. Здорового, невероятно сильного, но все-таки зверя, пусть даже говорящего. И это было не очень-то приятно.

А еще Булыгу раздражало отсутствие шрамов на теле Горяя. Он слышал, что сотник превосходный рубака, но, если бы и не слышал, сообразил бы сам, понаблюдав немного за ним. Твердый и в то же время раскованный взгляд, легкая походка, выверенные движения выдавали отменного мечника с головой.

Но ежели совсем откровенно, его неуемная манера чесать языком по любому поводу и без повода поначалу смутила богатыря. Впрочем, возможно, Горяй делал это умышленно? Дабы усыпить бдительность, заставить противника недооценить его.

Булыга усмехнулся. Может быть, он и начинал с этого, но потом вошел во вкус, и боевая хитрость стала характером?..

И почему же у него нет шрамов, в конце-то концов? Заговоренный он, что ли?..

— Иди охладись, Булыга, я посторожу. Велена твоя вон там, справа от Деженя и Ирицы.

— Что?! — Булыга поднялся с угрожающим видом, навис над Горяем, сжимая кулаки. — Что значит — моя?..

— Да ладно тебе, все уже знают, что ты положил на нее глаз.

— Глаз? — На лице богатыря проявилась растерянность. — Я положил глаз?

— Ну мы же не слепые. — Сотник пожал плечами. — Да и она, по-моему, засматривается на тебя, особенно после того как ты закрыл ее от нашего озверевшего князя. Так что давай не теряй время.

— Тоже мне советчик. — Булыга нахмурился. — Обойдусь как-нибудь.

— Брось, без советчиков он обойдется, — усмехнулся Горяй. — Сам, небось, еще девок не щупал.

— Чего? — Богатырь вновь подскочил, но сотник своевременно отпрыгнул.

— Шучу я так, — буркнул он. — А раз щупал, чего кругами ходишь? Она тоже, знаешь ли, не девочка. Вон как перед князем вертелась. А ты тут сидишь, ушами дергаешь. Смотри, додергаешься!

— Я на страже!

— Да я заметил. Ладно, чего языком молоть, двигай к девке. Она уж там заждалась, я смотрю, грудь так и выпрыгивает над водой, так и выпрыгивает. А глазом все на тебя косит.

— Хватит тебе болтать всякую чушь!

— Точно! У меня глаз наметанный! Иди-иди! — Горяй попытался подтолкнуть богатыря, но проще было сдвинуть с места скалу.

— Ну я не могу прямо вот так взять и подойти.

— Не можешь прямо, попробуй сбоку! — хохотнул сотник. — Ну что ты как мальчишка мнешься!

— Не могу! — упрямо повторил Булыга. — С ней не могу!.. С девками другими мог. А сейчас не могу. С ней все по-другому, понимаешь?

— Понимаю, чего тут непонятного. Любовь у тебя получается, дело известное.

— Какая еще любовь? — нахмурился богатырь. — Ты болтал бы меньше, глядишь, и целее…

— Та самая любовь! — перебил его Горяй. — Но тут, конечно, от моих советов толку никакого. Стало быть, иди-ка ты в речку и делай что хочешь.

Сотник сплюнул, и тут его взгляд наткнулся на Берсеня, все еще поглощенного чтением. Дождавшись, когда Булыга уйдет, сотник подкрался к юноше со спины и выхватил книгу.

— Отставить чтение! — рявкнул Горяй хорошо поставленным на службе голосом. — Ты что же, злодей, делаешь, а?! Ты что же это задумал?! Хочешь, чтоб к нам вся окрестная нечисть сбежалась?!

— Нечисть? — удивился Берсень. — Почему нечисть? Вообще-то я изучал другие заклятия, касающиеся в первую очередь…

— Молчать, когда тебя спрашивают!.. Он изучал! Разве ты не знаешь, бестолочь, что по книгам нельзя ничего изучить?! Ни воинского ремесла, ни колдовства твоего! Надо заниматься, дурья башка, нужно опыт нарабатывать! А ты тут потеешь сидишь! Да глаза портишь!