Читаем Себ (СИ) полностью

Чтобы не вызвать подозрений, Орлик провел проверку, указал на первые попавшиеся несоответствия. Будучи хорошим психоаналитиком, он смог перевести разговор в нужное русло и подсунуть ответственному за матчасть военному идею с переводом денег на счет Орлика. Военный все понял, как надо и был благодарен за такое развитие ситуации. Деньги сопротивлению, в настоящий момент, были очень нужны.

Далее предстояло заняться основной проблемой, найти оставшихся людей Кузнеца, чтобы снова создать устойчивую связь и наладить поставки оружия. Орлик отмерил себе на это три дня, после которых намеревался попасть в мир 'Альпы'. Живучесть Себастиена его очень впечатлила. По-человечески, пережившего такое юношу можно было уже списать и отпустить жить, как тому хочется, но Орлик понимал, насколько способности Себа могли сгодиться сопротивлению. Если бы фокус с путаницей не раскрылся?

По военной рации Орлик смог избегать нежелательного контакта с военными. Он знал про запасной лагерь отряда Кузнеца. Туда он и держал путь. Петровский Кряж был известен магнитными рудами залегающими близко к поверхности. Электроника здесь чудила, и потому военные не решались использовать здесь вертолеты. А против пехоты армия ополченцев воевала очень достойно.

Географически, место было не очень удобным. До границы мира было далековато, и много открытых пространств, на которых нельзя было спрятаться. Только чудом Орлику с товарищами удалось избежать пуль ополченцев.

Кузнец был несказанно рад тому, что с большой землей снова установилась связь.

- Мы ведь все бросили в том лагере, под рекой. С собой взяли только то, что можно унести на себе. А с этим долго не повоюешь. Хорошая новость, отличная. Бойцы воспрянут духом теперь. Нас же, как пообтрепало, чуть больше половины личного состава осталось, есть с чего поникнуть духом.

- Да, я вас понимаю. Нам всем досталось. Те парни, что возили вам оружие, я знал их, и там товарищ был мой, Себастиен.

- Постой, это чернявый такой, Себ?

- Знаешь его?

- Ха, так ведь он один выжил из отряда, и к нам прибился. Толковый парень... - Кузнец замолчал. - был. Погиб он. Мы же на группы разделились, чтобы всех скопом не накрыли. Из его - никого не осталось.

- Печально. - Орлик сделал грустное лицо. - А кто такой Маккинли?

- Пленный у нас был, 'язык'. Его кстати и привел твой Себ. Толковый парень. - Снова повторил Кузнецов. - Жаль его, командир бы из него получился хороший.

Орлик не стал разубеждать командира ополченцев в том, что Себ жив. Чем меньше людей об этом знало, тем больше у Себа было шансов остаться тем, за кого его принимают. Орлик перевел разговор на другую тему.

- Мы разработали новый способ доставки груза. Это будет планер. Запускать его будем из Рукотворного дракона, а сажать будем здесь, у вас, в горах. Надо найти ровную площадку, для посадки планера, разработать схему огней. Планеры будут одноразовыми. Можете их разбирать и пускать себе на дело. Экипаж будет из двух человеком. Нужен будет проводник, который отведет их к границе.

- Понятно. Все сделаем. Здесь, горами мало кто ходит, так, что тропы свободны. А площадку, сегодня же начнем искать.

С джипа была снята мощная военная рация и портативная бензиновая электростанция. Имея у себя канал военных, ополченцы были предупреждены. Обговорив все детали предстоящих контактов, Орлик оставил одного своего человек в отряде Кузнеца и отбыл назад, в мир Рукотворного Дракона. Теперь ему предстояло найти возможность попасть в Альпы.

Джулию мучила совесть. Она с трудом помнила, но где-то в уголках обрывочных воспоминаний, вызванных действием препарата, знала, что рассказала всё. И про то как работала у старого дуче, и про то, что участвовала в свержении его власти, и про Орлика, и про Валгаллу, про всё, о чем нельзя было говорить.

Её не беспокоили целые сутки. Охранник подсовывал под дверь плашку с едой, и забирал назад не тронутую. Какие только мысли не посещали Джулию. Побег, суицид, напасть на охранника и погибнуть самой. Вспомнились те времена, когда риск казался романтическим приключением. Он и был таким какое-то время, в самом начале ее знакомства с Себом. А теперь, нет ни Себа, ни романтики. Но больше всего, девушка занималась самоедством. Она стала предательницей. Это слово стучало у нее в голове, заставляя ненавидеть себя. Зачем она поступила так глупо, отправившись в город? Почему она не сбежала, хотя знала, что за ней могут придти?

Сколько не кори себя, уже ничего не изменить. Если Себастиен мертв, то ее предательство уже не затронет его. От этой мысли на душе стало легче. Все остальные и всё остальное ее волновали гораздо меньше. Джулия никогда не проникалась идеей объединения миров так глубоко, чтобы думать о ней, как о смысле всей своей жизни. Достаточно было прожить ею лет пять, а потом, перебесившись, успокоиться и начать растить детей, и жить, как все вокруг. Теперь, это не имело никакого значения. Будущее было неясно. Возможно, существование Джулии в этом мире заканчивалось. Бесславно, без всякого героического ореола, а даже, совсем наоборот, с клеймом предательницы.