Читаем Сделка миллиардера полностью

— Все закончилось маленьким попискиванием от тех зануд и маменьких сынков, но по крайней мере, начнем с того, что катер врезался, — он имитирует свой катер (по стоимости этот катер, стоит, наверное, как весь мой квартал, в котором я жила), и взрывается гортанным и глубоким смехом.

И именно в этот момент я перестала чувствовать неловкость, потому что почувствовала себя абсолютно, черт побери, в бешенстве.

— Мммм-хммм, — я вспомнила свои студенческие кредиты, процентная ставка которых ползла все выше, как только я делала очередной платеж, последующие оплаты становились больше, и не создавалось такого впечатления, что что-то уменьшается, это напоминало восхождение на гору Эверест, только высота горы, были мои долги с процентами, и мне пришлось оформиться на работу помощником администратора, это было просто необходимо. Костяшки моих пальцев побелели, именно в том месте, где они ухватились за сиденье, я опять фантазировала, только на этот раз речь шла о его катере, ударяющего о волны.

— Во многих отношениях, — многозначительно добавил он, приподняв бровь, я подумала просто на всякий случай, что в его глазах я была этакой монахиней, которая явно давно не получала таких очевидных двусмысленностей.

— Ну, я рада, что вы получили огромное удовольствие, — сорвалась я, прежде чем смогла взять себя в руки. — Некоторые из нас на самом деле предпочли бы очутиться в лучших местах, чем работать сегодня вечером, но поскольку вы занимались любовью и уничтожили кое-какое имущество, то уверена, что оно того стоило.

Он хладнокровно приподнял бровь.

— О, горячее свидание?

Мне бы самое время заткнуть свой рот, но я, наоборот, несусь закусив удила. Это не придирчивый, раздражительный камбэк позиции пиарщика, ожидающей тебя на готове, Лейси! Я сделала глубокий вдох.

— Не ваше дело, сэр.

Самое прекрасное слово — сэр, потому что оно официально уважительное, но еще можно втиснуть всю ненависть фразы – «ты показушник, высокомерный, чрезмерно привлекательный-просто-безжалостный-мудак» и все чуть ли не одним словом.

— Не такое жаркое свидание? — он замер на полсекунды, и не услышав от меня возражений, улыбнулся хищным оскалом, показав прекрасные зубы, которые могли бы стать прекрасной рекламой для продажи любой зубной пасты, причем вечно. — Похоже, я спас вас, мисс Ньюман. Я думаю, вы должны меня поблагодарить.

И весь такой самодовольный…

— Дайте угадаю: кто-нибудь тучный, родившейся в футболке со Звездными войнами, практически обмочился, чтобы поддержать умный разговор с вами. Или женственный маменькин сынок, слишком напуганный своими родителями, чтобы сказать им, что он не любит девочек. — Он откинулся на спинку сиденья, разглагольствуя обо мне и своими словами, словно вворачивал в меня нож. — Именно такой тип способен встречаться с вами, при вашем отсутствие уверенности.

— Вы понятия не имеете, кто я! — воскликнула я, забыв напрочь всю тактичность. Тактичность? Какая тактичность? Простите, Док, я должно быть ударилась головой или получила полною амнезию на тактичность.

Этот ублюдок всего лишь приподнял прекрасной формы одну бровь, Микеланджело бы в порыве гнева разбил бы в дребезги своего Давида, если бы увидел его сейчас, и находился бы в печали, потому что никогда не был бы в состоянии воссоздать его, и его слава пошла бы на спад, как в свое время пала эпоха Ренессанса в Италии.

Грант наклонился ближе, и его глаза еще больше притягивали к себе, словно Земля, которая тянется к солнцу.

— Да? — промурлыкал он. — И кто вы? Кто такая Лейси Ньюман?

Я точно не собиралась реагировать на его близость, или на его приятный, даже слишком приятный одеколон, от него не пахло ни виски, не потом. Он был настолько хорош, что хотелось попробовать. Как…

— Девушка Лейси Ньюман, скрепя зубами работала до изнеможения, черт побери, чтобы получить образование в Стенфорде.

Я вдруг почувствовала всю застарелую тревогу и злость, и стыд, нахлынувшие от воспоминаний, как я сидела в приемной комиссии в одежде из секонд-хенда, штопанной, чтобы она более или менее смотрелась презентабельно, улыбка, приклеенная на мое лицо, я готова была расшаркиваться и умолять, и делать, что угодно, чтобы эти обеспеченные пожилые люди согласились предоставить мне шанс на образование в этом университете, в котором я хотела сделать себя человеком, и я знала, что добьюсь этого.

— Я девушка, которая работала на пяти работах, только чтобы свести концы с концами, пока я училась, и на каждой из них я работала чертовски хорошо.

Мой гнев только возрастал, а сердце стучало в голове, потому что я вспомнила, как вытирала блевотину с ковров, держала трубку у уха в колл-центре и старалась, чтобы никто не услышал, как я плачу, а человек на другом конце провода кричал ругательства и издевательства мне в ухо, прекрасно понимая, что я не смогу повесить трубку.