Читаем Сделка полностью

– Это, конечно, невесело, – подумав, честно признал Харн, – но найти выход можно из любого положения, если сильно захочешь, конечно. А я хочу… еще никогда в жизни я не был хоть в чем-то так уверен, как в этом. И потому мы продолжим угадывать. Какой способ придумала гильдия теней, чтобы удержать тебя от нарушения данного слова? Чем они закрепили данную тобой клятву? Лично я знаю несколько способов: зачарованные зелья, такие, как яд, дарованный заложницам герцогиней Лигурией, особые артефакты, которые невозможно снять, подобно нашим, и запретный ритуал на крови… Мин, мне показалось? Неужели именно он? Ну они и негодяи!

Никогда еще Таэльмину так яростно не захлестывала горькая боль и обида, как сейчас, под расстроенным взглядом этих зеленых глаз. Ни в то черное утро, когда ей сообщили о внезапной гибели отца, с вечера долго обсуждавшего с нею свои далеко идущие планы, ни в другой, не менее несчастливый вечер, когда Зарвес приказал собираться в путь.

Казалось, все несбывшиеся мечты и неудавшееся поступки, невысказанные упреки и осознание недополученной от родителей ласки, постепенно созревшее в ее душе после смерти отца, вдруг скрутились в груди в тугой неудобный комок, не позволяющий ни вздохнуть, ни произнести хоть слово. И только невесть откуда взявшиеся слезы, казалось накрепко запертые в кулачке непреклонной воли, вдруг самовольно прорвали железный запрет и покатились из глаз теплыми дорожками.

– Таэль, радость моя, не плачь, малышка, ты же самая смелая и умная… Я клянусь тебе, мы отменим этот проклятый ритуал… на все пойду ради твоей свободы… хоть на край света, только не плачь… – бессвязно бормотал Харн, неумело отирая прямо ладонью соленые капли и покрывая лицо невесты нежными поцелуями.

Горячее сочувствие и щемящая, никогда не изведанная им прежде нежность затопили душу герцога, и вместе с ними пришло внезапное понимание истинности всех обещаний, какие он готов был дать своей малышке, лишь бы она не давилась беззвучными, горькими слезами.

И не просто обещания – всю жизнь, всю кровь и плоть хотел бы он отдать, лишь бы избавить ее от последствий ритуала, к которому подтолкнули по-детски наивную тень многоопытные интриганы.

– Любовь моя… – Слова, которых обычно Хатгерн старательно избегал в общении с Жазьеной и подобными ей женщинами для развлечений, теперь сами рвались с губ и казались единственно верными и достойными девушки, вздрагивающей от горьких рыданий у него на плече. – Моя единственная…

Самый лучший способ утоления женских слез, какой только знал Харн, никогда еще не доставлял ему самому столько удовольствия, и герцогу уже начало казаться, что еще немного и тень ответит на его жаркие поцелуи.

Но она вдруг вся сжалась и отпрянула от него, как от ядовитой змеи, и пару секунд герцог с недоумением искал ответа на встревоженном лице любимой. А затем услыхал, как с негромким металлическим лязгом ползет из затвора щеколда и, чуть скрипнув, отворяется входная дверь.

– Извините, – ничуть не смущенный Ганти стоял в дверном проеме, заложив руки за спину, и изучал представшую перед его глазами картину, – я пришел поговорить с герцогом.

– Вообще-то положено стучать, – язвительно попенял ему Харн, уже понимая, что выставить бывшего наставника тени никак не получится, раз уж он ворвался таким бесцеремонным образом.

Ну не вступать же с ним в драку? Кроме тех умений, какими вооружило Ганти ремесло, он наверняка припас и более надежный способ без особого усилия справиться и с герцогом, и с его несостоявшейся лаэйрой. Понемногу начиная разбираться в происходящем, Харн уже понял, что Таэль зачем-то очень нужна всей этой шайке шпионов высших рас. И значит, мастер-тень не решится ее ни убивать, ни калечить, зато не станет церемониться с ним самим, и потому даже страшно подумать, к чему может привести такая схватка. Ведь Таэльмина тоже не останется в стороне.

– Извини, – почти весело ухмыльнулся Ганти, – я стучал. Но меня не услышали.

– Снова лжет, – безучастно пробормотала Таэльмина и попыталась встать с кресла, но Хатгерн не пустил.

Нечего позволять Ганти тут командовать и диктовать условия.

– Хочешь говорить, говори при ней. У меня от Таэльмины секретов нет.

– Ей будет неприятно слушать наш разговор.

– Значит, ты собираешься насплетничать на меня? – мгновенно подобралась тень. – Тогда я остаюсь.

– Умница, – тихо похвалил невесту Харн, снова принимая ее в свои объятия, и только они вдвоем поняли за что.

А Ганти сделал вид, будто ничего не услышал и не заметил, спокойно подвинул к холодному очагу кресло, уселся в него вполоборота к обитателям комнаты и швырнул в приготовленные в топке дрова что-то маленькое. Шустрый язычок пламени тотчас побежал по смолистым поленьям, размножаясь и подрастая на ходу и оживляя своим теплым светом мягкий полумрак раннего вечера.

– Судя по тому, как крепко ты в нее вцепился, – задумчиво пробормотал мастер-тень, когда отсветы огня озарили его суровое лицо, – намерения у тебя самые непреклонные.