Читаем Сделка полностью

- Хочешь, расскажу тебе, как ко мне приезжал Литл Нью-Йорк?

Луис Кампанья, прямо друг дома!

- У меня тут работает дождевальная установка. - сказал Биофф, показывая рукой на свой дорогой зеленый газон, - а Кампанья, знаешь, он так любит природу...

- Я этого не знал.

- Да, у него ферма в Висконсине, он все время проводит на рыбалке, любит гулять. Короче, он увидел мои дождевальные установки - они крутятся все время. Кампанья спросил меня, что это, черт возьми, такое, я ему рассказал, и он решил, что это отличные устройства. И попросил меня достать ему шесть сотен установок!

Я засмеялся.

- Я сказал ему, что шестьсот дождевальных установок могут залить водой все городские парки Чикаго. А в холодную погоду они замерзнут. Но он настаивал, сказав, что я могу списать затраты на профсоюз. Я позвал Официанта и попросил его объяснить все Луису.

Официантом был Поль Рикка, про которого говорили, что он - второе лицо в Компании после Нитти.

- И что? - спросил я.

- Рикка захотел триста установок, - сказал он и подвел меня к лимузину, в котором его партнер пил пиво.

По пути он сказал мне, с кем надо встретиться в Чикаго.

9

Красавица в юбке с кринолином, покручивая солнечным зонтиком, видение в бело-розовых кружевах - робко просеменила к сиденью и с ленивой грацией сняла свои красные туфли. Затем она отстегнула с волос шляпку. Тихие звуки "Лебединой реки", наполнявшие воздух, стали усиливаться, темп возрастал. Красавица, чьи белокурые волосы ниспадали на ее плечи в кружевах, стала спускать вниз чулок, доходивший ей до колена. Для этого ей пришлось задрать юбку и согнуть ногу. Вот упал второй чулок, а затем она женственным движением переступила свою упавшую вниз юбку с кринолином. Она уже было собралась тем же движением избавиться и от своих кружевных панталон, как вдруг кто-то похлопал меня по плечу.

- Ты платишь, чтобы войти, или что? - спросил Джек Баргер. Лысеющий маленький еврей с потухшей сигарой в углу рта и дорогом, но жеваном костюме, был хозяином театра, поэтому он имел право задать этот вопрос.

- Нет, - ответил я.

Я стоял позади надоевшего мне швейцара в форме, который рассматривал что-то, вытащенное у себя из носа.

- Я сказал девушке в кассе, что мне надо повидать тебя, - добавил я.

Баргер с отвращением посмотрел на девицу, которая была теперь мрачнее тучи.

- Меня повидать?

Но, посмотрев на темный театр и море мужских голов, я сразу смог сказать, что стриптизерша, которая теперь вышагивала по сцене в кружевных панталонах и голубом лифе на фоне бледно-желтых декораций, изображавших плантацию, не была Джеком Бартером.

- Я бы не сказал, - ответил я.

- Ты не валяешь дурака, сказав, что ты - детектив? - спросил он. Баргер был одним из тех ребят, которые, дурачась, всегда имеют совершенно серьезный вид. Я мог знать его годами, но так и не понять, когда он говорит серьезно, а когда - нет. Это невозможно было определить.

Он поманил меня пальцем. Хоть он и был всего лет на десять меня старше, Баргер обращался со мной, как с младенцем. Но я знал, что он со всеми так обращается.

Мы прошли с ним по маленькому пустоватому вестибюлю, где стояли занудные швейцары в униформе и смущавшаяся девушка в форме перед кассой. Нас преследовал вездесущий запах жареной кукурузы. Мы подошли к маленькой лестнице. "Риалто", который находился на Стейт-стрит вверх на один квартал за углом от моего офиса на улице Фон Бурен, был единственным театром водевиля в Лупе. Фасад здания был вполне ярок: мигали лампочки и сверкали обычные для подобных заведений посулы:

ШАРМЕН И ЕЕ БРОД ВЕНСКОЕ ШОУ НА ДОРОГЕ, 25 центов, ДЕВОЧКИ, ДЕВОЧКИ, ДЕВОЧКИ!

А в окне стояло фото красавицы в полный рост, демонстрирующей свои прелести - в доказательство зазывающей рекламы. Ну и, конечно, в кинозале "Риалто" вы могли увидеть шедевр киноискусства под названием "Грешные души" - только для взрослых. И, надо сказать, обещания по большей части выполнялись. Интерьер театра, как многих подобных заведений, не напоминал собою стадион: помещение было небольшим и по-домашнему уютным. Клиенты не возражали: как и прихожане спартанских протестантских Церквей, они не жаловались на нехватку мест: ведь они могли попасть в рай.

Судя по тому, как быстро и громко оркестр в оркестровой яме играл "Лебединую реку", рай должен был вот-вот показаться.

Но меня там не было. Я шел вслед за Баргером вверх по ступенькам в чистилище, окружавшее его контору, в уютное местечко с будкой киномеханика.

Офис, как и весь театр, не был загроможден. В комнате стояли стол из темного дерева, несколько металлических картотечных шкафов, на бледно-желтых шероховатых стенах, покрытых штукатуркой, висели фотографии в рамках, запечатлевшие стриптизерш и комиков в мешковатых штанах. Все снимки были мятыми.

- Ты выглядишь, как нашкодивший кот, - сказал Баргер, усаживаясь на заваленный книгами стол и зажигая себе еще одну сигару. Запахло так, как будто он пытался поджечь сырые листья.