Читаем Считаные дни полностью

Отец мальчика взглянул вниз на темную воду. Она добралась до одной складки на брючине, и та потемнела. Где-то вдали залаяла собака. Там, далеко, на пешеходной дорожке шла пожилая дама с золотистым ретривером на поводке. И Юнас подумал: если что-то случится, придется вмешаться мне, потому что именно мои действия будут определять исход, и здесь нет никого, с кем можно посоветоваться.

Отец мальчика опустил руки на доски причала за спиной, откинул голову и вдохнул прохладный воздух всей грудью. На лоб Юнаса упала дождевая капля, и в то же время он почувствовал, как все его тело наполняется спокойствием. Пока он совершенно отчетливо представлял, как отец мальчика двинется вперед по краю причала и соскользнет вниз с рюкзаком за спиной, и с тихим плеском его темные волосы скроются под водой, и еще Юнас представлял, что будет дальше: он сам побежит по причалу, быстро сбросит туфли на краю, прежде чем прыгнуть вниз, в тишину под водой, туда, где размытый свет и одежда тянет ко дну, а потом, когда он уже почувствует, что воздух в легких заканчивается, увидит тонущего отца мальчика, и все вокруг будет пронизано спокойствием, потому что так у него есть возможность вытащить его на поверхность, все исправить.

Потом кто-то рассмеялся. Слева послышался резкий звук. Отец мальчика повернул голову и расплылся в улыбке. Приближалась лодка. Юнас ничего не знал о лодках, но это была такая шнека, с крышей над палубой. Какой-то мужчина за штурвалом размахивал шапкой. Отец мальчика поднялся и подобрал ботинки, забросил за спину рюкзак, в лодке показалась коротко подстриженная женщина, и когда лодка причалила, она спрыгнула на берег, обняла отца мальчика, что-то сказала, показывая на берег на другой стороне, тот кивнул и вскарабкался на борт, где мужчина за штурвалом протянул ему пиво. Потом из каюты под палубой вышла мать мальчика, Юнас тут же узнал ее. Волосы были распущены, а на встрече через несколько недель после смерти сына они были заплетены в косу, она тихо плакала, когда они знакомились с выпиской о смерти. Главврач отделения говорил от имени дежурной медицинской службы, тон был спокойный на протяжении всей встречи, скорбный, но спокойный, никаких обвинений или упреков, чего Юнас боялся и к чему готовился. Сам он просидел, не проронив ни слова, большую часть времени, сидел и смотрел на ее округлившийся живот, и на какое-то мгновение, когда она приподнялась на стуле и протянула руку за платочком в картонной коробке на столе, Юнас представил себе, что тот ее ребенок все еще жив, что он, вместо того чтобы той ночью отправить мальчика домой, оставил его в стационаре и что малыш все еще находится там. Юнас так отчетливо представил себе это: вот он встает и выходит из комнаты для встреч, идет в палату на нижнем этаже и поднимает ребенка с больничной кровати, тот не спит, по-прежнему бледен, но уже поправляется, маленькие теплые ручки обхватывают его за шею, когда он несет его наверх, и Юнас осторожно передает ребенка на руки матери, которая не может поверить, что это именно он, ее мальчик, живой и здоровый, а потом она со слезами прижимает его к груди.

Они обнялись там, на лодке. Ее живот еще немного увеличился в размерах; по-видимому, до родов осталось всего несколько недель. Отец мальчика склонился и погладил рукой живот, Юнас так отчетливо видел со своего места, как мать мальчика с легкой улыбкой на лице положила руку на затылок мужа. Женщина с причала запрыгнула обратно в лодку, показала на небо, сказала что-то, что заставило остальных рассмеяться, и все отправились за ней под навес; и когда они скрылись из глаз, лодка заскользила от берега, и раздались первые раскаты грома.

Непогода сопровождала его на всем обратном пути. Отправление поезда отменили, вместо него пассажирам предоставили автобус. Юнас сел на заднем ряду у окна, дождевые капли стекали по стеклу. Уже было поздно, автобус оказался почти пустым. Водитель объявлял в микрофон остановки, монотонно и неразборчиво. Юнасу не нужно было следить за ним, он ехал до конечной. У него было такое ощущение, что его придавило сверху, через сиденье автобуса прижало к полу. Юнас подумал: вот теперь разразилась буря. Первое, что он сделал, приехав в Драммен, — проверил мобильный телефон. Пять пропущенных звонков от Эвы и три СМС-сообщения со все нарастающим градусом раздражения. Никакого беспокойства, никакого страха за то, что могло с ним случиться в эти часы, когда он не давал о себе знать, только раздражение. Точно, они же пригласили несколько друзей на обед, и это была уже не первая договоренность, о которой он забыл за последние месяцы.