Читаем Scherzo полностью

— Потому и выдерживаю, что живу между небом и землей, — Люси тихонько ударила горлышком своей бутылки о дно той, что держал Егор. — Маленькие каникулы, как эти с тобой, важная история моей жизни. А сложившиеся за годы наши взаимоотношения — важный для меня процесс познания. И я тебе за него очень благодарна, мой внимательный и добрый друг.

Обдумав, она добавила:

— Важный процесс познания… это, впрочем, любые взаимоотношения.

Люси притихла.

— О чем ты думаешь? — Егор сделал глоток, отщипнул сиреневый цветок с вьющейся зеленой изгороди и вставил его в горлышко бутылки, которую держала Люси.

— Ну… думаю, что жизнь, по сути своей — приключение, в котором человек стоит перед задачей стать лучше, — казалось, Люси отвечала не ему, а себе, на свои раздумья. — Так вышло, что ты стал и причиной, и свидетелем, и участником моих виртуальных путешествий сквозь разные жизни. Без тебя я, вероятно, не взялась бы… Теперь же я хочу использовать открывшиеся возможности.

Люси положила цветок на раскрытую ладонь и вылила на нее шипящее вино, потом развернула, наблюдая за падающим на землю набухшим пьяным бутоном.

— И вот еще какая важная штука мне открылась: иногда лучше принимать ошибочные решения, чем оставаться безучастным свидетелем событий. Это необходимая часть духовного развития, если мы стремимся к нему. А влияние личного прошлого — это каркас наших потенциалов и вероятностей в настоящем. Все пережитое нами, если оно осознано, повышает способность к знанию. Что было обретено, даже на какой-то момент, то повышает способность к знанию… Ох, прости. Я объясняю то, чего не следует объяснять, — Люси будто вынырнула из бездны блуждающих мыслей. — Скажи лучше, как мы проведем время до твоего отъезда?

— Выпьем кофе и пойдем на море. Потом я сяду работать. А до обеда хотелось бы заглянуть в студию к Василие, как думаешь?

Маленькую художественную мастерскую они обнаружили в первый же вечер, когда пошли прогуляться по городку. Люси уставилась в огромный проем низкого светящегося окна.

— Как такое возможно! Посмотри, вон там, на полу, — Люси уперла палец в стекло, — эти две картины я видела прошлой ночью, во сне. Зайдем.

Она решительно открыла дверь. Мастерская была одновременно и галереей, и студией. Судя по всему, здесь только что закончились занятия. Люси быстрым шагом прошла через зал и присела у картин, прислоненных к стене.

— Кто автор? — громко, нервно спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь и внимательно разглядывая всех.

— Они вам понравились? — услышала она тихий голос за спиной. — Через два дня откроется моя выставка, я вас приглашаю.

— Вы автор? — обернувшись на голос, Люси увидела невысокое хрупкое создание с иконописным лицом и заговорила уже мягче. — Когда вы сделали эти работы? Могу я увидеть что-то еще?

— Здесь все картины написаны мной. Да. Это моя мастерская. И здесь я даю уроки живописи своим ученикам. Меня зовут Василия.

Две девушки и парень, на которых показала Василия, приветливо кивнули. Парень что-то негромко сказал своим соседкам, они дружелюбно рассмеялись, без стеснения разглядывая парочку иностранцев, беспардонно вторгшихся в их творческое царство.

— Эти сильно отличаются от того, что я вижу вот здесь, на полу, — Люси с любопытством обвела взглядом стены, увешанные яркими холстами, — пожалуйста, расскажите об этих двух.

— С ними связана странная история… А что вы в них нашли, почему они вас заинтересовали?

Люси коротко сказала о своем сне. И добавила:

— Но знаете, там была еще одна картина. Дайте мне бумагу, я покажу, если хотите.

По-мере того, как лист заполнялся, уплотнялся рисунком и цветом, лицо Василии менялось: становилось все более озабоченным. Когда Люси закончила и протянула набросок, та молча развернулась и скрылась за высокой дверью. Через несколько минут вернулась, держа в руках довольно большую картину, одетую в багет. Василия опустила картину на пол и развернула лицом к Люси и Егору. Это были два абсолютно одинаковых рисунка. В студии повисла вопросительно-недоуменная тишина.

Вот так они познакомились. Тот вечер оказался долгим, они расстались далеко за полночь.

По пути в мастерскую они заглянули в цветочную лавку на рыночной площади. Егор выбрал тюльпаны. Он забрал всю длинную прямоугольную коробку, в которой они лежали плотными рядами: короткие, сочные зеленые стебли с острыми листьями и упругими, еще нераскрывшимися белоснежными влажными головками.

Люси была заворожена кроваво-красными маками:

— Я никогда не встречала в продаже срезанные маки! — восторженно воскликнула она, подняв перед собой пластиковый вазон и любуясь черноглазыми, с желтыми зрачками, нежными цветами. — Я заберу все!

Тучи осторожно затягивали солнце в свои сети, когда они уже подходили к мастерской, начал накрапывать дождь.

— Люси, когда ты вернешься домой? — Егор вдруг остановился. — Ты ведь не станешь опять все менять из-за этой истории с картинами?

— Егор, я задержусь всего на два дня, я должна увидеть ее выставку. Сейчас себя чувствую… как сказать… на грани сна и пробуждения.