* * *

В 1969 г. консорциум влиятельных европейских промышленников поручил молодому американскому экономисту составить прогноз, как люди станут передвигаться в городах в будущем. Игрок, способный предсказать, какая технология с наибольшей вероятностью захватит рынок в предстоящие десятилетия, получил бы огромную финансовую прибыль. Эта эпоха проходила под знаком гаджетов в стиле Джеймса Бонда и «Аполлона-11». Ни у кого не было сомнений, что появится новая чудо-машина, которая изменит всё. Эрик Бриттон с энтузиазмом взялся за задачу. Он предоставил клиентам тщательный анализ даже самых фантастических возможностей. Этот отчет, с пожелтевшими от времени страницами, до сих пор хранится на полке у него дома, в нескольких кварталах от Люксембургского сада в 6-м округе Парижа.

В нескольких сотнях таблиц Бриттон систематизировал и дал анализ производственной мощности, потребления энергии и максимального пробега грузовой монорельсовой железной дороги, мини-монорельса, транспортерной ленты, автомобиля на подводных крыльях, многоскоростных передвижных платформ и индивидуальных мобильных платформ, поездов, которые замедляли движение для посадки и высадки пассажиров, но не останавливались полностью. Он рассчитал, какие заторы могут вызвать пассажиры, собравшиеся на скоростных пешеходных дорожках, и сколько энергии необходимо для магнитной подвески. Он описал технологии, намного опередившие время и появившиеся несколько десятилетий спустя, например гибридные автомобили и водородные топливные элементы.

Бриттон был окрылен открывавшимися перспективами. Однако, когда он поделился своими идеями с людьми, которые на практике пытались решить проблемы городов как в богатых, так и в развивающихся странах, ему пришлось вернуться с небес на землю.

«Я понял, что ни одна из этих технологий не сможет решить проблемы городов ни в Европе, ни в США, нигде в мире, — рассказывал Бриттон, пока я внимательно листал пожелтевшие страницы его отчета, сидя у него в гостях в парижской квартире. — Не появится “бог из машины”, который чудесным образом и в один момент избавит нас от всех проблем. Сделать что-то можно только с помощью последовательных инноваций и улучшений, применимых к инструментам, с которыми мы уже работаем».

Клиенты Бриттона были удивлены. В эпоху «Джетсонов»[370] старомодно звучало заявление, что через пару поколений люди будут использовать примерно те же способы передвижения, что и сразу после появления двигателя внутреннего сгорания (поезда, автобусы, автомобили, мотоциклы и, конечно, ноги). Время всё расставило на свои места и доказало правоту Бриттона. После нескольких десятилетий экспериментов с автомобилями у государств нет средств на полную трансформацию инфраструктуры для любой радикально новой технологии. Кроме того, Бриттон верно заключил, что способ передвижения людей — вопрос не только технологий и экономики, но и культуры и психологии, а также личных предпочтений.

Делать ставку на одну технологию для обеспечения мобильности городского населения значит отрицать саму человеческую природу. У каждого уникальный набор способностей, слабостей и желаний. Каждого привлекают или отталкивают индивидуальные ощущения. Каждая поездка требует своего решения. Бриттон любит начинать маршрут по Парижу с прогулки вдоль роскошных цветочных клумб Люксембургского сада, где слышит шуршание гравия под ногами и может взглянуть на участок травы, где тайно похоронил пепел своей матери. Его сосед предпочитает запрыгнуть в автомобиль и ехать по делам. Кто-то направляется сразу к станции метро. Кто-то целый квартал идет с велосипедом, прежде чем поехать на нем. У каждого свой пункт назначения и представление, как до него добраться. В этом, по словам Бриттона, главная особенность общества и городов. Все мы гораздо более уникальны в своих предпочтениях, чем думают градостроители.

«Возможно, вы считаете, что французы сильно отличаются от американцев. Но если вы взглянете на статистику их выбора и предпочтений, вы убедитесь, что французы гораздо больше отличаются друг от друга, чем от американцев».