Читаем Счастливый город полностью

Потребность в природных объектах можно удовлетворить даже при дефиците земли под недвижимость, если власти и горожане изменят свои приоритеты. Наглядный пример — проект, инициированный мэром Сеула Ли Мён Баком. В 2005 г. по нему была полностью снесена восьмикилометровая скоростная двухъярусная автомагистраль в центре города, вскрыто, оборудовано и украшено русло ручья, который до того тек по подземной трубе. Освобожденный из-под земли Чхонгечхон[237] — вытянутый в одну линию ландшафтный парк площадью 400 гектаров в самом центре города, где можно пройтись вдоль реки. В то лето, когда проект был открыт, его посетили 7 млн человек: они гуляли вдоль ручья, лежали на траве, мочили ноги в чистой воде. Я пришел туда вечером поздней осенью 2015 г. Я спустился из хаоса большого города и увидел, что вечером и ночью ручей превращается в подиум для нескольких сотен живописно светящихся фонарей. Было столько желающих прогуляться по набережной в вечернем свете фонарей, что городским властям пришлось нанять сотрудников, которые регулировали направление людских потоков с помощью светящихся жезлов.

Ручей Чхонгечхон

В Сеуле снесли двухъярусную скоростную автомагистраль и вывели на поверхность из подземной трубы протекающий там ручей. Исчез дорожный трафик, а город получил ландшафтный парк прямо в центре.

Здесь вновь появились птицы, рыбы и насекомые, которых не было уже много лет. Благодаря новой скоростной системе автобусного сообщения исчезли автомобили, которые когда-то постоянно устраивали заторы на автомагистрали. Город словно обрел новую душу. Стоит ли удивляться, что мэра Ли Мён Бака позже выбрали президентом Южной Кореи.

Транспортная инфраструктура, вышедшая из применения, может стать отличной площадкой для модернизации. Возьмем, например, Хай-Лайн[238] — парковую аллею в Манхэттене на высоте порядка 10 м от поверхности земли, разбитую на месте закрытой ветки надземной железной дороги. Первые участки парка железной нитью тянулись через 19 кварталов, и посетители видели тесный контакт городской и природной систем. С одной стороны, при прогулке по Хай-Лайн можно с высоты птичьего полета наблюдать за офисами, жилыми домами, любоваться со смотровых площадок на вечерний город, по которому вьется река автомобильных огней. При этом на расстоянии вытянутой руки находятся сотни видов растений и деревьев — от черемухи и ивы до ежевики и молинии, которые начали захватывать заброшенную железнодорожную ветку еще до того, как она стала парком. Это место словно приглашает остаться наедине с собой и забыть об условностях. Как-то теплым днем я присоединился к группе незнакомцев, которые сняли обувь и плескались в мелком прудике.

С момента открытия этого парка урбанисты почти каждого города стремятся создать свой Хай-Лайн. Но каждый город уникален, уникальны и его возможности. Так, власти Лос-Анджелеса работают над проектом по превращению бетонного канала реки Лос-Анджелес длиной 50 км в «изумрудное ожерелье» парков.

В городе больше места для природы, чем кажется. Возьмем, например, Паддингтон-Централ — фешенебельный район со смешанной застройкой, втиснувшийся между лондонским железнодорожным узлом Паддингтон и автострадой Уэстуэй. Мы с командой обратились к владельцу этого участка компании British Land и привели доказательства благотворного влияния природы на горожан. Компания решила сделать участок «экспериментальной площадкой». Поскольку пространство было ограничено, они сократили дорожное полотно на узкой Кингдом-стрит, за счет этого расширили пешеходную часть, где высадили деревья и обустроили зеленые газоны. Бетонные стены превратились в вертикальные джунгли. Эти изменения пошли на пользу бизнесу. По результатам исследований, сотрудники, которые имеют возможность общаться с природой, не только более спокойны и здоровы, но и более продуктивны.

Новые исследования подходят к фактору доступности с другой стороны. Еще полезнее не просто любоваться природой, а, например, активно заниматься садоводством. По результатам экспериментов, бактерии, населяющие почву, стимулируют повышение уровня серотонина[239] и снижение тревожности у лабораторных мышей. Ученые предполагают, что схожий эффект может наблюдаться и у людей. Активное взаимодействие с природой оказывает и более благоприятный эффект, отчасти потому, что садоводство требует большей сосредоточенности, чем любование природой.