Читаем Счастливый город полностью

Реакция Лейкмана на уличную сеть может показаться чересчур резкой, но сама история доказывает его правоту. Сетка с взаимно перпендикулярными дорогами, характерная для Селлвуда — и большинства городов на Северо-Американском континенте, — позаимствована у империй, в которых улицы использовались как инструмент агрессии. Ассирийцы[519] применяли подобную планировку при строительстве военных крепостей и лагерей для пленных на завоеванных территориях. Так же поступали и римляне. Прямые линии их городов-гарнизонов и их базилик накладываются на окружности общественных мест, которые строили кельты, в Северной Англии. Томас Джефферсон убедил других отцов-основателей молодого американского государства принять римскую модель уличной сети всего через четыре года после победы над Британской империей. Национальный закон о земле (National Land Ordinance[520]) 1785 г. закрепил эту модель как утвержденную форму поселений к западу от реки Огайо. Это был один из инструментов колонизации и создания государства. Сетка оказалась самым быстрым и простым способом деления земли, чтобы легко превращать ее в объект торговли. Прямоугольные участки было просто продать-купить и обложить налогом, легче обслуживать. Как экономический инструмент сетка оказалась безусловно успешна. Но в городах, построенных на ее основе, наблюдался серьезный дисбаланс. В Законе о земле 1785 г. ничего не было сказано о парках или общественном пространстве. Города состояли из частных участков и общих дорог, словно существовали исключительно ради торговли, а не для людей, которых та должна была сделать богаче. Проектировщики не закладывали в схемы общественные парки и площади[521]. Если власти города хотели разбить парк, они должны были выкупить землю у частных владельцев.

Прямолинейное мышление

План столицы в месте Карроллсбург, округ Колумбия, предложенный Томасом Джефферсоном в 1790 г., напоминал план римского военного города-гарнизона. Схема повторялась почти во всех городах по всему континенту, и в ней не предусматривалось места для общественных парков и площадей. (Из бумаг Томаса Джефферсона. Набросок без названия на полях рукописи. Proceedings to be had under the Residence Act, 29 ноября 1790 г. LC-MS)

В итоге в большинстве районов улицы остались единственным общественным пространством. Когда на них выкатились автомобили, исчезло и оно.

У модели сетки есть сторонники, особенно когда речь идет о сравнении с неэффективной схемой разрастания пригородов с массой тупиковых улиц. Последователи нового урбанизма восхищаются четкостью и связностью, благодаря которым эти районы привлекательны для пеших прогулок. Инженеры по организации дорог указывают, что в этом случае у автомобилей аварийно-спасательных служб меньше риск задержек из-за аварий, которые могут сыграть критическую роль на тупиковых улицах.

Но навязывание этой или любой другой схемы «сверху» имеет еще одно важное последствие: местные жители отстранены от создания собственного пространства.

Вот что говорит Лейкман: «Никто из жителей моей улицы не участвовал в ее проектировании. Ни один из них не голосовал и не говорил: “А давайте сделаем ее двусторонне симметричной, и пусть правила на одной стороне будут такими же, как на другой. А еще пусть на перекрестках ни в коем случае нельзя будет собираться людям, как у наших предков в странах, откуда мы все сюда приплыли. И пусть в типичном американском поселении не останется ни одной общественной площади, хотя в настоящих деревнях они на каждом шагу”».

Независимо от того, поддерживаете ли вы взгляды Лейкмана на недостатки этого типа городского проектирования, он точно выразил иронию американского города: в стране, где свобода возведена в ранг национальной идеи, у граждан почти нет шансов повлиять на формирование своего сообщества. Муниципальные власти, часто при поддержке крупных застройщиков, утверждают планы на основе ограничительного зонирования задолго до того, как появляются первые жители. Те не участвуют в обсуждении, как будут выглядеть их улицы, парки, общественные места. А когда они становятся владельцами жилой недвижимости, они по закону не имеют права менять общественные места или использовать свои участки иначе, чем определено в постановлениях о зонировании.