Читаем Счастливчик Леонард полностью

Словом, получалось так, что при любом варианте кто-нибудь да пострадает.

— Не будем мы его выкупать или обменивать, — пришел я наконец к решению. А когда все уже открыли рты от удивления — как же так? — добавил: — Придется его ночью выкрасть.

Почему-то я считал, что Клер сейчас взглянет на меня укоризненно: «Лео, тебе бы только что-нибудь да украсть!»

И в который раз уже вспомнит о карте, которую мне пришлось позаимствовать в замке барона Эльхасио. А ничего, что, когда мы оказались за пределами изображенного там, я этот клочок бумаги выгодно продал и на вырученные деньги купил ей плащ с капюшоном? Кстати, вместо водонепроницаемого девушка сделала выбор в пользу красивого, и теперь, когда идет дождь, всегда пользуется моим. А он у меня, между прочим, единственный!

— Лео, тебе будет нужна помощь? — спросил у меня Блез, а Гаспар посмотрел с готовностью.

— Нет, — покачал головой я. — Сам справлюсь. Будете ждать нас на выезде из города, полностью готовые к дальнейшему путешествию.

Спасая Головешку, в помощники мне идеально подошел бы сам Головешка. Вот если бы место, где он находится, пришлось бы брать штурмом, более достойных напарников, чем Гаспар с Блезом, мне и не отыскать. Но в таком случае Головешку лучше всего было бы отправить наблюдать за всем издалека, со строгим наказом ни во что не вмешиваться.

— Лео! — настиг меня уже на пороге голос Клер.

— Да? — Я с готовностью остановился.

— Ты же мимо лавки пойдешь? У нас свечки закончились. Хотя нет — ночь уже, она должна быть закрыта. Ладно, шучу. Ты уж побереги себя! Если что-нибудь с тобой случится, Барри будет очень скучать. Ну и я, наверное, тоже. Кстати, может, собаку с собой на всякий случай возьмешь?

Вот только собаки мне с собой и не хватало! Она-то чем сможет мне помочь? И вообще, Клер, ты головой думаешь, прежде чем что-нибудь говорить? С твоих слов получается, что собака стоит Гаспара и Блеза, вместе взятых.

Хотя, с другой стороны, сомнительно, чтобы на палубе «Ласточки» они вдвоем навели бы даже четверть той паники, которую устроил там пес.

Голос пьяного Головешки, выводившего залихватскую песню о том, что вскоре врагам короля Сагании наступит конец, а все красавицы Дамарка пусть раздеваются заранее, я услышал задолго до того, как приблизился к большому бревенчатому сараю, в котором заперли на ночь рекрутов, чтобы те не разбежались. Но, зная его характер и стремление, когда выпьет, подрать глотку, удивился другому: откуда ему известны слова песни? И куда делся его андлавский акцент? И все же никаких сомнений не возникало: голосит именно Теодор Модестайн, неожиданно решивший укрепить своим присутствием саганское войско.

Сарай располагался на заднем дворе корчмы, несколько крошечных окон в нем были зарешеченными, а перед единственным входом бдительно несла караул пара городских стражников.

Я прокрался к ним так близко, что смог услышать, как один из них пробормотал:

— Хорошо выводит! Быть ему запевалой в полку!

Было далеко за полночь, но сами вербовщики тоже не спали. Они обмывали удачный призыв в одной из комнат на первом этаже корчмы. Судя по описанию, среди них находился и тот плюгавенький человечек, который ввел Головешку в заблуждение. Что особенно мне не понравилось — в глубине комнаты на отдельном столе уже было приготовлено все необходимое, чтобы с утра поставить на каждом рекруте клеймо. По рассказу Гаспара, у них имеется специальный трафарет, который смазывают красками восьми цветов, затем прикладывают к плечу: хлоп по нему подошвой сапога! — и все, тавро готово.

Это означало, что времени у меня всего одна ночь.

— Головешка! — прокравшись к окошку, расположенному на противоположной от входа стене, позвал я его.

Для верности обратившись к нему по прозвищу, наверное, впервые за все время нашего знакомства. Тедов или Теодоров там может оказаться несколько, а второй Головешка — вряд ли. Полным именем называть его тоже не стоило: вдруг кто-нибудь да запомнит.

— Лео! — радостно донеслось изнутри сарая. Да так громко, что, по-моему, где-то в отдалении собаки залаяли. — Лезь к нам: у нас выпивки море! А сейчас еще принесут!

Еще бы не принесли: маркиз де ла Сантисима выплатил тебе жалованье как квалифицированному мечнику, потратиться ты не успел, а значит, денег хватит неделю всех рекрутов с утра до вечера поить. Сколько их тут? Человек двенадцать?

— Теодор, не отвлекайся! На вот, держи. — Из глубины сарая послышалось бульканье жидкости, затем шмыганье носом Головешки: тот, когда выпьет, всегда им шмыгает. — Спой нам еще раз ту, жалобную, — добавил тот же голос. — Про то, как отряд нарвался на засаду и весь погиб. Только один в живых и остался, да и тот без рук и без ног. Она у меня ажно слезу прошибает!

— И у меня тоже! — соглашаясь, крикнул кто-то из стражников. — У тебя талант, Теодор!

— Да не вопрос! — И Головешка прочистил горло, намереваясь выполнить просьбу.