Медсестры радостно спорхнули к подводам и стали помогать прибывшим, охая и причитая на все лады. В коридорах и в палате, куда привели Варю, оказалось по-домашнему уютно и, главное, тепло. Без конца щебетавшая медсестра, представившаяся Леночкой, на вид казалась не на много старше Вари. Она проворно стащила с нее одежду, разула, накинула рубашку и накрыла девушку одеялом. Потом все говорила и говорила что-то, но замерзшая и обессилевшая Варвара уже провалилась в сон.

***

Девушка не помнила, сколько спала – день или два, а может больше? Ее будили, кормили, и она снова спала в такой непривычной еще тишине. Когда она, наконец, очнулась, в окно било солнце, боль, сковывающая до этого все тело, отступила, только раненое плечо еще ныло и чесалось. И Варе вдруг очень захотелось встать, снова почувствовать свое молодое сильное тело, в которое постепенно возвращались силы. Тем более, что в больнице явно что-то происходило – из коридора слышались возбужденные голоса, топот. Она медленно, аккуратно встала – ноги все еще подкашивались – и дошла до двери, которая тут же распахнулась, и в дверном проеме появилась та самая Леночка, которая встречала больных в день их приезда. Варя почему-то очень отчетливо вспомнила, что рыжеволосую девушку зовут именно Лена. Она подскочила к Варваре, схватила ее в объятия и принялась целовать, что-то очень-очень быстро щебеча при этом. Варя не сразу поняла, что она говорит, а когда, наконец, разобралась, из глаз ее градом полились слезы. И это были первые за войну слезы радости – под Сталинградом началось наступление.

***

Долгие больничные дни сменяли друг друга, а снег шел и шел, как будто зима пыталась наверстать свой запоздалый приход. Вот и сегодня он повалил с самого утра, заметая улицы, заботливо расчищенные накануне. Варвара стояла у окна и наблюдала за падающими хлопьями, надежно скрывающими под собой землю, и как бы создавая завесу между миром и войной, окутывая собой воспоминания, обволакивая, и размывая их. А может быть они смягчались из-за того, что девушка была слишком поглощена теперешним своим состоянием, и именно оно вносило умиротворение в ее сердце. Теперь ей снова было ради чего жить, теперь было не только прошлое, теперь появилось будущее, зревшее в Варином теле и наполнявшее ее спокойствием и надеждой, а главное, дававшее силы. А силы ей еще понадобятся – Варя это знала. Завтра ей предстояло ехать в деревню, где она теперь будет жить. Плечо совсем зажило и оставаться в больнице больше было нельзя. Всех, приехавших вместе с Варварой, уже расселили, кого в городе, кого в близлежащих деревнях, и вот теперь очередь за ней. Варя уже знала, что женщину, у которой она будет жить, зовут Таисия Петровна, и она колхозный бригадир. Ну а все остальное предстояло выяснять на месте. А что остальное, Варя и сама не знала – она никогда не была в деревне и абсолютно не представляла, что она будет там делать. Но сейчас ей было все равно – главное, что и она и ребенок живы, а остальное как-нибудь наладится.

<p>3</p>

Когда розвальни въехали на центральную улицу, Варе показалось, что она попала в какую-то сказочную страну. Избы были укутаны снежными шапками, из-под которых вились дымки, девчушка лет пяти, закутанная в теплый платок, везла санки с каким-то мешком, огромная рыжая собака у одной из калиток с важным видом наблюдала за окружающим миром. Однако, уже в сенях правления действительность глянула на девушку суровым военным взглядом с карты, утыканной флажками. Обстановка комнаты, куда девушка вошла следом за Таисией Петровной, впустив за собой облако пара, состояла из большого выскобленного стола и нескольких скамеек, на стене висел телефонный аппарат.

В избе, служившей правлением, было жарко натоплено, а может быть, так казалось из-за большого количества людей, выбившихся в комнату. Варя рассмотрела пятерых женщин, троих подростков и старика, мирно дремавшего в углу не смотря на шум, производимый всеми остальными.

Самой младшей из женщин, на голове которой красовалась белая беретка, можно было дать чуть больше лет, чем самой Варе. Сейчас по ее лицу градом катились слезы. Самой старшей оказалась Таисия Петровна, которую девушка толком не разглядела в больнице. Когда она спустилась вниз, женщина, одетая в мешковатый мужской тулуп и закутанная в платок, закрывающий почти все лицо, молча подхватила Варин узел, заботливо собранный для нее в больнице, и также молча вышла, уселась в розвальни и взяла в руки вожжи. Варваре не оставалось ничего, кроме как последовать за своей спутницей. За всю дорогу, длившуюся около двух часов, женщина так и не произнесла ни слова.