– Нет, мой хороший. Сейчас ты так только отца и бабушку оскорбишь этим. И не так уж они неправы, верно? Если ты сейчас вернёшься, теперь придётся и тут делать уроки. И ты так же снова будешь на меня злиться? И да, ты ведь сейчас просто пытаешься лавировать между нами, выискивая, где тебе будет комфортно и удобно. Прости, но так дело не пойдёт. Да, понятно, что рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше, но я не озеро. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты понимал, что вещи, которые тебе так не нравятся, делаются тобой для твоей же пользы, и не стоит на это обижаться и возмущаться. Когда ты это поймёшь, мы и поговорим о возвращении.

Разговор дался Ларисе нелегко. Зато на следующий день она развеселилась вовсю.

– Лара? – голос Инны звучал настолько снисходительно и свысока, что Лариса поначалу даже изумилась. – И как твои дела?

– Спасибо, хорошо.

Они не разговаривали больше недели – с эпохальной ловли Инной во дворе Зайца-побегайца.

– Знаешь, я хочу тебе посочувствовать! – начала Инна. – Ты существуешь для рутины, для тупого выполнения дурацких, придуманных кем-то обязанностей, даже не подозревая, что жить надо для себя, в своё удовольствие! Ты даже не представляешь, как это, влюбиться до бабочек в животе…

Лариса даже сдерживаться не стала и рассмеялась:

– Инночка, да я же не жаба и не геккон! Зачем мне в животе бабочки?

Она точно знала, как и чем ошарашить собеседника и теперь с удовольствием выслушала разнообразный набор отрывистых междометий и, наконец-то гудки…

– Ну, видимо, пошла бабочек пересчитывать! Только её мужа и сына жалко. Каково это, выслушать, что ты не нужен или что тебя просто использовали? Хотя… подозреваю, что скоро, совсем скоро Инна это и сама на своей шкуре испробует. Не факт, конечно, что при этом уцелеют пресловутые бабочки… но мне всегда казалось, что влюбляться животом – это как-то неправильно – не то место. Это примерно, как думать ягодичными мышцами – понятно, что у многих так оно и бывает, но зачем же это возводить в правило для остальных?

Она пожала плечами и поставила на плиту кастрюлю с картошкой – сварить будущее пюре к приходу дочери с прогулки.

– Тупые обязанности? Накормить любимого человека, ребёнка? Да, Сашка и сама это может сделать, и делает, когда приходит раньше меня, но разве это не в радость? А! Ладно, видимо, у всех своё счастье! Спасибо, что у меня оно такое!

Саша гуляла с Радой среди мокрых от осеннего дождя деревьев и кустов, озираясь и прислушиваясь – она не очень-то поняла, куда делся Женя.

Они раньше встречались почти каждый день, а тут вместо него на прогулку уже некоторое время выходила плотная деловитая женщина.

– Гранд, Хан, ко мне! Не пугайте девушку! Ааа, вы с собачкой? Наверное, новенькая? – женщина оказалась вполне любезна, правда, разговаривала слегка покровительственно. – Так, мальчики, поздоровались и быстро за мной!

Оба пса с удовольствием бы ещё побегали с Радой, но послушно развернулись и потрусили за командиршей.

Нет, Сашка могла бы Евгению позвонить – номер телефона-то был. Да и повод можно было придумать, мало ли что, по работе надо было уточнить. Но она не стала.

– Чего я буду лезть? Мало ли какие у него дела.

А дела были, прямо скажем, не очень-то весёлые…

Это было заметно издалека. Вот, даже сотрудник Хантерова, приставленный к младшему сыну Мироновых, так… чисто на всякий случай, превосходно это видел.

– Кирилл Харитонович, всё по-прежнему. Тoпиться в озере он не собирается, конечно, но мрачен, как… как день ненастный!

– Котиков, что за лирика? – хмыкнул Хак. – Оставь «наше всё» в покое и следи за объектом. Взяли моду, чуть что Пушкина цитировать!

– Да я что? Я ничего… просто он так и выглядит. Вот сейчас в Карелии такой уж ненастный день… И Евгений Петрович именно такой! – оправдался исполнительный Сашка Котиков по прозвищу Котик. – Да вот сами посмотрите!

Хантеров осмотрел фото исключительно ненастного пейзажа с ключевой фигурой Миронова-младшего на прибрежном камне.

– Ты там сам не утoпись! – деловито велел он замаскированному под рыбака креативному сотруднику. – Сейчас ветер налетит и тебя ещё спасать придётся. Подплывай к берегу.

– Есть, подплывать к берегу! – исполнительно откликнулся Котик.

Хак отключил смартфон и пожал плечами:

– Обычная история с Мироновыми – поиск себя. Если в профессиональном плане нашелся быстро, то в личном будет страдать… вот же ж семейная особенность!

<p>Глава 17. Одуванчиковое счастье</p>

Если кто-то думает, что в свой законный выходной взрослому, умному и во всех отношениях положительному мужчине интересно объяснять своему сыну-подростку проклятую математику, то этот кто-то ОЧЕНЬ сильно ошибается!

Примерно так и размышлял несчастный Максим, штудируя учебники сына.

– Ну, что, ты решил? – время от времени грозно рявкал он в сторону понуро опущенной над тетрадкой головы.

– Нееет, – тянул Даня, лихорадочно пытающийся собрать мысли хоть в какое-то подобие связного мыслительного процесса.

Не получалось у него это катастрофически.