Даня всегда знал, что от любого неприятного дела или занятия можно ускользнуть, если пожаловаться отцу или бабушке Вале. Правда, это не всегда получалось – отец работал, бабушка была далековато, так просто самому и не доехать. Но он рос, возможностей появилось больше, вот он ими и пользовался.

Сашка, с её аналитическими способностями, всё это видела расчудесно. Собственно, именно она и была главной противницей всех бабусеВалюсиных подходов. Правда, действовала разумно – не в лоб. Так что даже не была опознана, как серьёзная противоборствующая сила.

– К бабуле едешь? Ну давай! Хорошее дело. А главное-то что? Серёге хорошо будет.

– А чем это? – Даня вечно соперничал со своим приятелем Сергеем.

– Он-то уроки выучит и умоет тебя завтра по полной! Но это и ладно. Не всё ж тебе его…

Сашка тихонько усмехалась, когда брат, сердито прищурясь, отменял визит и садился за уроки.

Саша вообще знала о жизни семьи несколько больше, чем об этом думали окружающие.

Например, то, что у отца кто-то появился, она уловила задолго до его ухода. Где-то за полтора года!

Поведение, систематические задержки, прорывающееся всё чаще раздражение, а главное – полный отказ от попыток как-то сдерживать грязевой поток, высказываемый Валентиной Петровной в адрес невестки, многое Сашке объяснили.

– Так… ну, положим, я права. И что делать? Маме сказать? А если это несерьёзно? Если просто платонически влюбился? Ну бывает же!

Сашка призадумалась. По всему выходило, что бывает.

– А я возьму, да разрушу отношения родителей… А если это всё-таки серьёзно? Если он соберётся уходить? Что тогда?

Сашка задумчиво нарисовала на салфетке развилку.

– Тут – «ошиблась и показалось», тут – «не ошиблась».

От веточки «не ошиблась» пошли ещё две:

– Эта – «не ошиблась, но несерьёзно» … А тут – «уходит и развод».

Именно последняя возможность требовала неких размышлений.

– Квартира мамина – бабушка и дед подарили. Дача вообще их. Да, огромная, да, места всем хватает, но записана на них. Машины? Так и они у обоих есть. Если делить, то обе. Отец на это не пойдёт, так что их можно не считать. А что ещё? Точно! Мамины акции!

Ни бабушка, ни дед, ни мама так и не поняли, зачем Сашка настояла на передаче акций Ларисы её родителям. Да, формальный повод – упрощение перерегистрации компании, а настоящий знала только Сашка, бдительно наблюдавшая за событиями.

– Что ж делать, если у меня натура собачья? – как-то пришло Сашке в голову, – За своих сожру без раздумий, а если перестал быть своим – не обессудь, обидеть никого не позволю!

Вот она и теперь занималась тем же самым – не собиралась позволять брату обижать маму!

– Да и поразмыслить не мешает… и с чего бы это там всем так пригорело – срочно Данечку приманить? Нет понятно, что он «их порода», но почему сейчас и так срочно? И как в это во всё вписывается красотка сойка-Зойка?

Сойкой Саша прозвала новую папину любовь из-за страсти к блестящим побрякушкам.

– Нетипично, однако! А значит, надо посоображать! А пока – помочь маме вещи нашего голубя перелётного сложить. Ишь, птичка… тут поел, нaгaдил, и дальше полетел! Я ж не мама, я и пинком сопроводить могу! Только вот мне любопытно, а раз так, будем действовать умнее!

<p>Глава 5. Здрасьте, это я, ваша неожиданность</p>

Когда открылась входная дверь, то первой в квартиру вошла мрачная решимость, а уж за ней – Даня.

Он морально готовился к ссоре аж с самого отцовского дома, вспоминая инструкции.

– Она плакать будет! – говорил он.

– А ты ей скажи, что отец тоже имеет право участвовать в твоей жизни! Что у него тебе лучше! – улыбаясь, инструктировала его Зоя.

– Да-да! А ещё скажи, что у папочки тебя понимают и поддерживают! – увлеченно рассказывала бабВаля. – И что бабушка тебя тут любит по-настоящему!

– Но плакать же будет! – вздыхал Даня.

– И ничего такого страшного! Поплачет и перестанет! – отмахивалась Валентина Петровна.

– А Сашка вообще сказала, что в следующий раз, если я маму расстрою, то она меня треснет!

– Бить детей нельзя! Пригрози ей, что опеку вызовешь! – встрепенулась бабушка. – Ишь, торгашкина дочка, и сама такой стала! Я всегда знала, что она не в мою породу!

Даня закатывал глаза, переглядывался снисходительно с Зоей, которой тоже надоели все бабкины ворчания про «породу».

А Зоя дополняла:

– Нет-нет, Валентина Петровна, что вы! Нельзя Дане в опеку звонить!

– Почему это нельзя? Можно! Не имеет права эта торгашка на моего внука руками махать!

– Так могут приехать и изъять Даню.

– Так мне и отдадут!

– Вам – нет. Могли бы отдать отцу, но у него же жилья в собственности нет. Вот купит Макс квартирку, тогда – другое дело. А пока нельзя!

– Ааа, ну да! Тут ты права! – кивала бабушка. – Так, Данечка, значит, пока никуда не звони, но сестре пригрози! Понимаешь, да?

– Пригрожу! – воинственно обещал Даня, не сознавая, что его, как фаршированного гуся, буквально распирает начинка из чужих идей, фраз, мыслей…

Вот такой напичканный гусеДань и пришел домой, старательно припоминая всё, что он должен сказать рыдающей у входа матери.

В том, что она будет встречать его именно так, Даня ничуточки не сомневался.