Читаем Счастье цыганки полностью

Астахов всерьез задумался. Только теперь он стал по-настоящему понимать, что за жизнь была у этого так любимого им человека — и как же сильно их жизни отличаются друг от друга!

— Скажи, Коля, в твоей занятой жизни есть место для меня? — спросила Олеся, попав в тон с его мыслями.

— Наверное, ты права. — И Астахов обнял любимую совсем не так, как делал это раньше. — Я действительно уделяю тебе мало внимания. Непростительно мало! И все же, прости меня… А хочешь — мы сегодня с тобой пойдем в ресторан?

— В ресторан? Ой, очень хочу — я сто лет уже в ресторане не была!

— Ну вот и отлично! Только мне надо еще заехать в мэрию — у меня там назначено. А через два часа встретимся в ресторане. Хорошо?

Но Олеся внимательно посмотрела Астахову в глаза и отвернулась.

— Я тебя чем-то обидел? — Он положил руки ей на плечи.

— Коля, а нельзя сделать так, чтобы мы сначала пошли в ресторан, а потом ты пошел в мэрию?

— Нет, дорогая, так не получится.

В дверь позвонили, Астахов открыл — на пороге стояли Соня и Миро.

— Здравствуйте, молодые люди. Вы застали меня прямо на пороге — я собирался уходить…

— Николай Андреевич, мы вас особенно и не задержим, — поспешил уверить хозяина Миро.

— Мы хотели обсудить один очень интересный проект. — Соня попыталась заинтриговать Астахова.

— Ну что ж, давайте обсудим. — Николай Андреевич предложил гостям сесть и присел сам.

* * *

В очередной раз сделав Торнадо все процедуры, назначенные доктором цыганских наук Сашкой, Кармелита собралась выпить Грушиного молочка. Только теперь уже молочко было Грушино и Игорево… Она открыла термос, налила себе в чашку и собралась было уже выпить, когда в конюшню вошла Рубина.

— Внучка!

— Бабушка моя дорогая!

Кармелита оставила чашку и бросилась обниматься с любимой Рубиной.

— Молочка хочешь? — спросила она бабушку.

— Молоко? Это хорошо…

И Кармелита тут же налила Рубине стакан молока. Та взяла его, поднесла ко рту…

— …Молоко хорошее, с медом, — продолжала ворковать девушка.

Рубина поморщилась и поставила стакан обратно, так и не выпив.

— Нет, внученька, я сладкое не люблю…

— Ну ладно, тогда я попью.

Кармелита взяла стакан молока и опять собралась уже выпить, когда Рубина заметила у нее на руке новое кольцо. Палец с кольцом обнимал стакан молока — и на белом молочном фоне золото и камни сразу бросались в глаза.

— Ой! А что это у тебя за кольцо такое красивое? — спросила старая цыганка внучку.

— Николай Андреевич привез. Из Лондона, в подарок.

Кармелита поставила стакан, так и не выпив, сняла с пальца кольцо и протянула его Рубине.

— Какая красота! — прошептала бабушка, искренне восхищаясь маленьким ювелирным шедевром. — Какой же все-таки Астахов добрый — он любит тебя.

— Наверное…

— Кармелита, ты не сомневайся — он благородный человек. Теперь таких редко встретишь. Он ведь не только тебе как дочке — он всем помогает. Вот и Паше моему как помог с работой — поверил.

И Рубина о чем-то мечтательно задумалась.

— Бабушка, а ты ко мне пришла просто навестить или хочешь рассказать что-то? — лукаво спросила внучка.

— Угадала, я хочу поделиться с тобой одной новостью… Знаешь, Кармелита, мой Паша… Ну Павел Павлович — он сделал мне предложение.

— А ты — что? — Кармелита нетерпеливо впилась глазами в Рубину.

— Твоя сумасшедшая бабушка это предложение приняла! — Старая цыганка робко улыбнулась.

— Вот и правильно, что приняла!

— Да, но что скажут люди?

— А какое тебе до них дело? Вернее, какое им дело до тебя? И вообще, какая разница — кому сколько лет, если Бог посылает тебе любовь?!

— Ты знаешь, я думаю точно так же. Ведь мы с ним столько лет ждали друг друга!..

Бабушка с внучкой опять обнялись.

— Вот и не надо никого слушать, не надо ни на кого оглядываться, — приговаривала Кармелита, обнимая Рубину.

— Спасибо тебе. Спасибо тебе, моя родная! Спасибо! И знаешь, что я тебе еще скажу? Ты у меня тоже будешь счастливая! Обязательно будешь! Все еще получится, все будет! Вот посмотри на свою бабулечку — дожила до старости, помирала даже, а своего суженого дождалась!

— И что же мне теперь — тоже старости ждать? — Кармелита как-то сразу погрустнела.

— Зачем? Зачем ждать старости? Оглянись вокруг — неужели никого не видишь?

— Вижу, бабушка. Только оттого, что я вижу, мне еще страшней становится.

— Почему?

— Потому что я всюду вижу Миро!

* * *

Миро все смотрел на только что развешанные по стенам астаховской гостиной картины.

— Что тебя так заинтересовало? — спросил хозяин.

— Вот это, — Миро показал на Дюрера. — Я, вообще-то, в живописи не очень разбираюсь…

— И это называется — не очень разбираешься? Да ты же сразу выбрал Альбрехта Дюрера! Я привез его из Лондона — с таким трудом заполучил!.. Ну да ладно, какое у вас там ко мне дело?

— Дело, Николай Андреевич, оно, с одной стороны, простое, а с другой стороны, сложное… — Миро мялся и никак не мог перейти к главному. — Видите ли, наш табор всегда кочевал. Летом мы шли туда, где можно было больше заработать. А зимой, понятное дело, туда, где потеплее. Вот. А теперь мы живем в Управске. Хоть и с маленьким перерывом, но уже довольно долго. Поэтому решили осесть тут… Может быть, навсегда.