Читаем Счастье цыганки полностью

— Все, Миро, хватит, — сказала Кармелита. — Все равно нет больше никакого выхода, я не хочу провести последние минуты в каком-то глупом копошении.

— Подожди, постой, давай я еще раз попытаюсь…

— Нет, нет, не нужно. Ты же видишь, что все это бесполезно. Лучше просто поговорим, попрощаемся.

Он понял, что она совершенно права. Иногда нужно иметь смелость признаться себе в самом худшем.

— Прости… Прости, моя любимая, что не смог тебя уберечь.

— Это ты меня прости. — По щекам Кармелиты потекли невидимые в пещере слезы. — Ведь ты здесь из-за меня оказался.

— Конечно, из-за тебя. И ни секунды не жалею. Ведь я всегда мечтал быть рядом с тобой. И вот мы вместе. И теперь уж навсегда будем вместе…

— Миро! Миро! Ну почему все так несправедливо? Почему, как только подходишь к счастью… как только начинаешь чувствовать его, немножко, краешком, так сразу все кончается.

— Если бы что-то можно было изменить и каким-то чудом мы отсюда выбрались… Я бы никогда больше не отпустил тебя. Ни на шаг не отпустил бы!

— И ты бы мне простил Максима?

— Да что же прощать. Настоящая любовь не требует прощений. А эта любовь была настоящей. От нее он и погиб… А теперь мы погибнем. Тоже из-за любви. Да и вообще, достаточно один раз заглянуть в глаза смерти, чтобы понять, насколько это неважно.

— Да… да… Спасибо… Как бы я хотела, чтобы ты меня обнял сейчас.

— Увы, — сказал Миро. — Я сейчас не могу даже этого…

Он прислонился лбом ко лбу Кармелиты. И она снова заплакала.

* * *

Рубина, растерянная и задумчивая, присела у дверей автосервиса на ступеньки. Посмотрела на колечко Кармелиты, оброненное Игорем, повертела его в руках. К ней подбежала Люцита.

— Рубина, что с тобой? Тебе плохо? Почему ты на ступеньках сидишь?

— Эх, молодежь… — улыбнулась Рубина. — «Почему на ступеньках»? У цыгана дом — везде, где остановится. И скамейка — везде, где присядет. Вот, глянь на это колечко…

Люцита взяла кольцо всмотрелась в него. Красивое…

— Что это?

— Это колечко Кармелиты. Ей Астахов подарил. А оно тут оказалось… Выпало из кармана у вора. Или мародера…

И тут Люцита иначе посмотрела на кольцо, тем самым взглядом, внутренним.

Миро и Кармелита вместе. Их лица рядом. Они целуются…

Люцита улыбнулась. И видение тут же прервалось.

— Что? Что? Ты что-то видела. Скажи, где они.

— Извини, Рубина. Я не успела заметить. Увидела только, что они целуются.

— Целуются?

— Да.

— Значит, не все так плохо.

— Погоди судить. Я сейчас еще раз всмотрюсь…

Они перестали целоваться. Лицо Кармелиты мокро от слез. Что это? Они связаны. И вокруг темень, страшная темень, хоть глаз выколи.

Люцита не на шутку перепугалась.

— Рубина, они связаны! Кармелита плачет. Все очень плохо. Это прощальные поцелуи!

— Еще! Посмотри еще раз. Не выходи так быстро, постарайся всмотреться, понять, где они находятся.

— Я не могу!

— Как?!

— Не могу, не получается! Я ничего не вижу!

— Люцита. Ты, главное — не нервничай. Успокойся — это главное!

— Да, да, конечно.

Но легко сказать «да, конечно». Люциту всю трясло от волнения. У нее никак не получалось сосредоточиться и «увидеть» то, что нужно. Рубина поняла, что должна что-то сделать, как-то помочь, встряхнуть юную шувани.

— Девочка моя, сейчас все будет хорошо. Сейчас мы вместе постараемся. Давай смотри мне в зрачки. А я — тебе. — Она начала напевать старинную цыганскую песню.

И после этого они все увидели. Обе. Одновременно.

Миро и Кармелита лежат связанные в катакомбах.

— Катакомбы?!

— Да…

— Катакомбы… — Рубина вдруг взвилась, вскочив со ступенек. — Катакомбы! Их же должны сегодня взрывать! Прямо сейчас!

— Нужно кому-то позвонить…

— Нет, не нужно. Только время потратим. Вон Пашина машина. А я научилась водить!

* * *

Каждый мужчина в душе мальчик. И его неудержимо тянет к такому завораживающему зрелищу, как взрыв. Баро и Астахов стояли у катакомб, ожидая именно этого зрелища.

— Знаешь, — сказал Астахов. — Я в детстве страшно любил сам взрывы делать. Сначала спичечный коробок зажигал и бросал. Потом опыты ставил с разными веществами, смешивал, поджигал. Хорошо вообще, что цел остался. А уж как от матери доставалось!

— Удивил! Думаешь, Коля, ты один такой. У меня тоже разное бывало. Вот, помню, один раз…

Сзади, за их спинами раздался страшный скрип тормозов. Невероятная картина: за рулем — Рубина. И Рамир, и Николай рассмеялись, но уже через мгновение смех их прекратился.

— Там! Там! — кричала Рубина с перекошенным лицом.

— Там Миро и Кармелита в катакомбах, — подхватила Люцита.

— Что? — Баро и Астахов переглянулись.

— Остановите… взрыв… — выдохнула Рубина.

— Поздно, — решительно сказал Баро, быстро глянув на часы. — Десять минут осталось. Пока начнем звонить, объяснять, кто мы да что. Можем не успеть. Полезли сами. Вход недалеко, через минуту там будем.

Все четверо запрыгнули в машину. Только теперь уже ее вел Рамир.

* * *

— Прощай, любимая… — сказал Миро.

Каким-то шестым чувством, самой своей кожей, он ощутил, что вот-вот должен произойти взрыв.

— Прощай! — сказал Кармелита.

Они поцеловались. Теперь уж точно в последний раз.