Читаем Счастье на стенке полностью

Несмотря на то, что Толик был красавчиком, он никогда не гонялся за красавицами. Из компании девчонок, всегда выбирал самую страшненькую, самую толстую или самую возрастную. Так можно было добиваться побед с наименьшими потерями. Не тратя много времени и душевных сил.

Пока Толян и толстушка танцевали, мы с Талой кокетливо переглядывались с остальными тремя девушками. Мы были уже пьяненькими, поэтому девчонки казались нам красотками. Через пять минут вернулся наш джигит.

— Ну что, танцор диско? — встретили мы его.

— Ух, танцевать с ней это все равно, что двигать диван.

Мы еще поперемигивались с девчонками, но дальше дело не пошло. Слияния столов не состоялось. И мы снова погрузились в свои мужские разговоры.

Потом решили поехать в какой-нибудь клуб. Ни я, ни мои друзья не посещали подобные заведения уже много лет. Что отразилось на нашем неудачном выборе места. Когда мы очутились в полутемном, сотрясающемся от оглушительных звуков музыки помещении, мы поняли, что оно под завязку забито подростками. Пришлось ехать в другой. Там мы застали такую же картину. Так мы и клубились до того момента, пока не нашли подходящее местечко.

— Нам бы в тенек, — сказал Толик администратору и внимательно осмотрел зал.

Высокая цена входного билета заметно ограничивала присутствие в этом клубе несовершеннолетних и всякого быдла. Мы сделали заказ, выпили и уже через час за нашим столом сидели какие-то девушки. Сигареты, алкоголь, музыка, танцы — все смешалось в одну большую мешанину, которая вконец разворошила бардак в моей голове.

После клуба мы поехали к одной из девушек в гости. Под утро Тале с нами стало скучно и он уехал. Мы с Толяном остановиться уже не могли. Расставшись уже днем с нашими новыми знакомыми, Толян потащил меня на день рождения своей бывшей однокурсницы. Там наше веселье продолжилось. Пока я развлекался, мне иззвонилась Юля. Я придерживаясь договора с маньяком, не брал трубку. Тогда она стала слать мне сообщения, в которых требовала, чтобы я ответил. Когда же поняла, что со мной сегодня не связаться, сообщила, что деньги нашлись и ее маму уже завтра прооперируют. Оперировать будет какой-то светила. Я очень обрадовался, и предложил окружающим тост за здоровье!

К вечеру я был вконец измотан алкоголем и весельем. Нужно было выбираться из этого состояния. Я знал, что затянувшаяся вакханалия отольется мне как минимум двумя днями глубокого похмелья и жуткой депрессии. А ведь только недавно, я обещал себе не погружаться в праздность. Для таких людей, как я, это просто опасно! Праздность, делающая немыми все остальные желания человека, отвлекает от осознанной, порой скучной, но единственно полезной части нашей жизни и ввергает в мир хаоса чувств, соблазнов и безответственности. Конечно, мы должны расслабляться, но это время непременно должно быть ограничено. Дабы пресыщать душу и изматывать тело за определенный период так, чтобы возвращение к той самой скучной и полезной стороне было бы для человека облегчением. В противном случае затянувшаяся праздность может привести к полной утрате полезной стороны и к потере, собственно, самого интереса к праздности. Делая ее уже вынужденной и единственной стороной жизни человека. Как, например, у хронических пьяниц, тунеядцев, бомжей и других вечно праздных людей.

Сигнал мобильника вырвал меня из этих рассуждений. Звонила Вероника.

— Алло! Привет! Чем занят? Я прочитала несколько рассказов твоего Шолохова. Мне теперь плохо. Неужели все это было по-настоящему?

— Увези меня из этого вертепа, — уставшим голосом проговорил я.

— Что случилось? Ты где? Я сейчас за тобой приеду!

Никогда, не думал, что хищница может оказаться моей спасительницей. Я предложил Толяну ретироваться вместе со мной, но он отказался. Ему было весело. Тогда я дождался Вероники и сбежал. Народ заметил мое исчезновение только полчаса спустя.

— Отвези меня, пожалуйста, домой, — плюхнувшись на переднее сидение Вероникиной машины, попросил я.

— Хорошо, малыш. Ты, видно, неплохо погулял. Что за повод?

— День рождения, — умирающим голосом ответил я.

— Чей?

— Не знаю!

— Понятно. Девчонок много было?

— Двадцать три, — продолжал стонать я.

— Ты что, считал?

— Нет, на глаз прикинул. Да какая разница?

— Нет, ну нормально! Я его тут катаю, домой развожу, а он — какая разница! Может, я ревную!

Я рассмеялся.

— Я все про тебя знаю! — вдруг признался я ей. — Ты не получишь остальную сумму от этого придурка. Можешь не стараться. Он добился, чего хотел, без твоей помощи.

— Я знаю, малыш, я знаю, — нисколько не смутившись моим признанием, ответила Вероника.

— Что ты знаешь?

— Мы с ним уже давно расторгли договор. Как только вы договорились о своем.

— Ни фига себе! — удивленно закричал я пьяным голосом. — И ты молчишь?

— Но ведь ты тоже ничего мне не сказал. Играл со мной! Так что мы оба хороши!

— А почему ты тогда прие-ха-лла? — мой язык вдруг стал заплетаться.

— Потому что влюбилась в тебя, дура!

— Влюбилась? Дура?

— Да, дура! Жила себе, никого не трогала! Надо же было тебе на мою голову свалиться.

— Это кто кому еще свалился! Я тебя не звал.