Читаем Счастье на бис полностью

– Да и правильно сделали, – отзывается подруга в трубке. – Нечего мужика мариновать в нашей богадельне, раз сам на свободу рвется. Завтра хоть приедете на процедуры?

– Я очень надеюсь, что он согласится!

– Слушай, а вы, собственно, где ночевать-то будете?

– У него.

– О-о-о! Ну удачи вам, – многозначительно хмыкает трубка.

– Валя! Я с ним, вообще-то, уже два с лишним года ночую.

– А я что-то сказала? Все, мне некогда, у меня обход.

– Кто звонил?

Сашка оборачивается. В дверях кухни стоит Всеволод Алексеевич, в намотанном на бедра полотенце. Мокрые волосы зачесаны назад, лицо довольное до безобразия. В руках дозатор инсулина.

– Подсоединишь? У тебя ловчее получается.

– Вы бы сначала штаны надели, – усмехается Сашка. – Куда я его цеплять буду? На полотенце?

– Их еще найти надо, штаны. Так кто звонил?

– Я звонила, Валентине. Предупреждала, что мы сегодня не приедем. Как себя чувствуете?

– Замечательно. Еще бы принять горизонтальное положение, и жизнь удалась.

– Идите, принимайте. Я же правильно постелила – в дальней спальне? Это ваша?

Завис. Смотрит сквозь нее куда-то в стенку. Что с ним?

– Всеволод Алексеевич?

– А? Что? Да, моя.

– Пойдемте, я вас провожу. И расскажите, как найти вашу доставку здоровой еды? Вам уже ужинать пора.

Всеволод Алексеевич доходит до спальни и останавливается на пороге. Задумчивое выражение с его лица не сходит.

– Сашенька, боюсь, я не учел одно обстоятельство, – медленно начинает он.

Сашка хмыкает. Она уже догадалась о причине его замешательства. Диван в спальне отсутствует. Раскладушка в доме народного артиста тоже вряд ли завалялась где-нибудь на антресолях.

– Знаете, если я уже оказалась тут, то ночевку на кровати Зарины я тоже как-нибудь переживу. Согласитесь, в абсурдности ситуации есть даже некое очарование.

– Нет, – качает он головой на полном серьезе.

– Почему нет? А по мне, довольно забавно. Еще забавнее будет, конечно, если она завтра утром тут появится внезапно.

– Саша! Хватит ерничать. Я говорю о том, что ты не можешь ночевать в спальне Зарины, потому что если ночью что-то случится… Из ее спальни не слышно ни звука.

И лицо бледное-бледное. А глаза, наоборот, потемнели. До Сашки доходит, что он сейчас нервничает даже больше, чем обычно в последнее время. И понимает почему. Именно здесь у него случались самые жестокие приступы и никто не спешил на помощь. В этой спальне. М-да… Отдохнули с комфортом.

– Всеволод Алексеевич, – Сашка осторожно берет его за локоть и заводит в спальню, не вечно же на пороге стоять. – Вы оставите дверь открытой. Я оставлю дверь открытой. У вас под рукой телефон. Я не ваша Зарина. Дело не в звукоизоляции, вы же понимаете?

Черт, так прозвучало, как будто она хорошая, вся в белом, а Зарина последняя сволочь. Но если объективно разобраться, что Зарина могла сделать? Врач она, что ли? Максимум – упекла бы в больницу. Ну или каждый раз просто вызывала скорую. Вообще-то так и следовало поступать.

Он вроде бы соглашается. По крайней мере не протестует. Но глаза все равно потерянные. Укладывается в кровать, вытягивает больную ногу, прикрывает веки. Сашка уходит в гостиную разбираться с доставкой еды. Еще довольно рано, половина восьмого. Даже если он уснет, то наверняка проснется похомячить. Но когда она, сделав заказ, возвращается в спальню, то обнаруживает, что Всеволод Алексеевич не спит. Наоборот, развил бурную деятельность: включил телевизор и даже отыскал в недрах шкафа какие-то условно домашние штаны. Хлопковые, с красными полосками. Сашка хихикает.

– Очень смешно! Футболки вообще ни одной нет, – ворчит он. – Ума не приложу, куда все подевалось.

– Так ходите, жарко же. Завтра заберем из госпиталя все ваши вещи.

– Я тебя не смущаю?

– Я вас умоляю, Всеволод Алексеевич. Будто я никогда голых торсов не видела!

Сашка тоже не отказалась бы сходить в душ, но ее голый торс точно будет кого-то смущать. И в первую очередь ее саму. А искать чистые шмотки в вещах Зарины – да она скорее яду выпьет. А он словно мысли ее читает. Снова, кряхтя, встает с кровати, топает к шкафу. Пыхтит там, внутри, пару минут и извлекает на свет шелковый халат. Явно мужской, темно-синий, с кисточками.

Оценивающе смотрит на Сашку, на халат, снова на Сашку.

– Ну, если на три раза завернуться. Мне он до колен был, тебе до пола как раз. Устроит?

Сашка нервно смеется. Какой-то сюрреализм, честное слово. Она в доме Туманова, в ванне Туманова, в халате Туманова. Осталось только в постели Туманова оказаться. Кто бы ей сказал десять лет назад, что так будет, в рожу бы плюнула.

Разлеживаться в ванне – не в ее характере. Быстро споласкивается под душем, заворачивается в халат. Ну, он всего в два раза больше, чем надо. Поясом дважды пришлось обмотаться. Плечи у Всеволода Алексеевича широкие, зато бедра узкие. Иногда Сашка с тоской думает, что они даже уже, чем у нее самой. Везет мужикам все-таки – с возрастом только хорошеют.