Читаем Счастье на бис полностью

Сашка молчит. Прижимает телефон плечом к уху, потому что руки заняты – она варит амарантовую кашу на завтрак. Всеволод Алексеевич явится на кухню с минуты на минуту, она уже слышала его шаги по комнате и плеск воды в ванной.

– Вы же понимаете, какой это человек? В его руках все финансирование медицины в городе. А у его племянницы нехорошие анализы.

Знает Сашка таких «племянниц» высокопоставленных дядечек. Можно биться об заклад, племяшке лет двадцать, она блондинка с осиной талией, пухлыми губками и оттопыренной попой. Пережрала каких-нибудь таблеток для похудения или просто ничего не ест пару месяцев. И пытающийся спастись любой ценой организм потихоньку перерабатывает запасы вколотой в смазливое личико гиалуронки. Ну и травит сам себя. Сашка таких случаев знает десятки – распространенный в Москве недуг. Синдром маленького головного мозга называется.

– Я вас очень прошу, придите хотя бы на час.

– А завтра?

– А завтра по расписанию.

Сашка скрипит зубами. Нет, до больницы не так уж далеко, два квартала. Но ведь не уложится она в час, даже если племянница удовлетворится беглым осмотром и обычной консультацией, а не захочет рассказать всю историю жизни доктору и пройти полное обследование прямо сегодня. Вот только Сашка хорошо знает, стоит переступить порог отделения и на тебя свалится еще куча проблем, больных, недописанных карт и нерешенных вопросов. Заведующая спит и видит, как бы положить конец вольной жизни доктора Тамариной, ей специалистов не хватает, и нагружает врача-фрилансера по полной программе. Мол, дело твое, приходи на полдня три раза в неделю. Но как ты будешь при этом выкручиваться – твои проблемы.

– Хорошо, я скоро буду.

– Где ты скоро будешь?

Сашка от неожиданности едва не роняет телефон прямо в кастрюльку. Опять он подкрался!

– На работу вызывают, Всеволод Алексеевич. Я ненадолго.

Мрачно на нее смотрит, но молчит. Сашка и так знает все, что он хочет сказать. К этому разговору они возвращались уже миллион раз. Он не понимает, зачем ей работать. Он готов оплачивать все их расходы. Однажды он даже предложил платить ей зарплату. В конце концов, сказал он, она почти круглосуточно работает при нем врачом и сиделкой. Получил по морде. Натурально. Сашка как-то разом забыла и про разницу в возрасте, и что перед ней персональное божество, к которому в другой ситуации она боится лишний раз прикоснуться, и просто что старших бить нехорошо. Съездила ему по щеке со всей дури. Как он смеялся. Потом оба извинялись. Но проблема осталась.

Сашка ставит перед ним тарелку горячей каши. Сверху красиво нарезанная клубника. Первая в этом году. Сашка старается покупать как можно больше фруктов и ягод из тех, что ему можно, заменяя ими сладости, которых ему всегда не хватает.

– Кушайте.

– Не хочу.

Даже не смотрит на тарелку. Машинально прихлебывает чай. И так каждый раз. Каждый чертов день, когда ей надо идти на работу. Сашка прекрасно знает, что он манипулятор. Что это не очень здоровая история. Он хочет, чтобы она постоянно была рядом, и добивается этого эмоциональным насилием. Знает, что работа для нее – способ не потерять квалификацию и, что еще важнее, независимость. Пусть иллюзорную. Но еще она знает, что за его актерством есть вполне реальный страх одиночества. И беспомощности. Когда она где-то поблизости, он живет: копается в саду, смотрит телевизор, что-то бесконечно чинит или мастерит, спорит с ней о чем угодно. А когда она уходит, он просто ждет ее возвращения. Для него время останавливается. Время, которого и так не слишком много.

Сашка быстро собирается. Перед тем как уйти, еще раз заглядывает на кухню. Он так и сидит перед полной тарелкой. Если он пропустит завтрак, сахар может резко упасть, а это опасно. Вдвойне опасно, если он остается один. Сашка открывает настенный шкаф и достает пачку печенья для диабетиков. Кладет перед ним.

– Хотя бы чай попейте. Телефон при вас? Я буду звонить.

Кивает, глядя мимо. Засранец.

На работу она практически бежит. Не потому, что опаздывает. Напротив, стоило бы идти помедленнее. Пусть не думает «племяшка» большого дяди, что ради нее доктор летит, роняя тапочки. Хорошо бы ее заставить подождать. Но Сашка просто не может находиться дома и выносить этот взгляд побитой собаки. Ну черт возьми, все же было хорошо. Ночью нормально спали, каждый в своей комнате. Она надеялась на такой же хороший день. Как с ним иногда сложно, даже сейчас, когда он практически беззубый. Не в прямом смысле. В прямом он сияет вполне голливудской, полностью искусственной, но отлично сделанной улыбкой. Но если он так насилует душу и мозг, почти не имея рычагов воздействия, страшно представить, что он творил в расцвете сил. Иногда Сашке хочется Зарину пожалеть. А всех, кто был до и во время Зарины, особенно.