Читаем Счастье момента полностью

Некоторое время Хульда мелкими глотками пила кофе, потом опустила чашку на пол. Терпение у Карла стремительно подходило к концу.

– Что вам известно?

– Сегодня я снова была на Кетенском мосту. Там я встретила юношу, еще совсем ребенка…

– Эдди Шиллинга.

Настала очередь Хульды удивляться.

– Откуда вы знаете?

– Я же комиссар полиции.

Хульда фыркнула от смеха.

– Даже непривычно, что вы делаете свою работу. До сих пор мне казалось, что ваше расследование топчется на месте.

Карл хотел было ответить что-то резкое, но передумал и только пожал плечами.

– Сегодня я допрашивал Лену, сестру Эдди. По ее словам, можно было сделать вывод, что этот юноша довольно жесток. Но теперь мне любопытно, нашли ли вы связь между ним и убийством.

– Даже не сомневайтесь! – заявила Хульда и, беспокойно теребя ткань юбки, рассказала о том, что узнала: о Далльдорфе, признании Эдди и трагической смерти его отца.

Карл слушал и время от времени кивал: слова Хульды подтверждали его догадки. Вместе с тем он старался не принимать услышанное близко к сердцу. Сейчас не время предаваться личным переживаниям. Он с уважением посмотрел на Хульду: подумать только, сколько всего ей удалось разузнать! И это при том, что она в глаза не видела дневника Риты.

– Похоже, Рита Шенбрунн работала в одном из тех госпиталей, куда после войны помещали травмированных солдат, – кивнул Карл. Он не стал признаваться, что знал, в каком именно, потому что вычитал это в дневнике. – Никто не знает, сколько погибло или было покалечено. Некоторые живут среди нас, но мы не обращаем на них внимания. – Потом он призадумался. – Похоже, Эдди Шиллинг не совсем здоров психически. Он угрожал вам?

Хульда ненадолго замешкалась, но потом покачала головой. Ее левый глаз еще сильнее съехал вбок, словно убегая от правды.

– Как вы оказались в воде? – не унимался Карл.

– Случайно, – ответила Хульда с нечитаемым выражением лица.

Карл знал, что больше ничего не добьется, хотя мог бы поклясться, что она лжет.

– Я должен немедленно найти этого Эдди и арестовать, – произнес он, вставая с кровати.

Хульда схватила его за руку и крепко сжала.

– Погодите минуту.

Она настойчиво потянула Карла обратно на кровать, и он сел, хотя понимал, что действует вразрез со своим служебным долгом. Лицо Хульды, скрытое тенью, оказалось совсем близко, и Карл почувствовал, как щеку обжигает чужое дыхание. Он закрыл глаза, наслаждаясь мгновением.

– Можно задать вам один вопрос?

– Да? – Он посмотрел на Хульду и увидел в устремленном на него взгляде тепло.

– Почему вы уверены, что Рита – ваша мать?

Он выпрямился, словно палку проглотил, и нервно пригладил рукой волосы.

– Я родился в приюте для «падших женщин», где матерям-одиночкам помогают освободиться от бремени ненужных детей. Много лет назад я узнал название приюта. «Дом милосердия». – Карл фыркнул, но прозвучало это почти как всхлип.

Хульда ничего не ответила, но через мгновение он почувствовал ее теплую руку на своем плече.

– Меня забрали от матери и поместили в детский дом. А потом… – Карл запнулся и замолчал. Рассказ подошел в тому месту, где он утаил улики. Проклятие, нужно было отдать Фабрициусу дневник, оставив себе только письмо из Дома Милосердия с роковой датой! Откуда взялся этот страх, что кто-то узнает о прошлом Карла? Почему он стыдится того, в чем не виноват?

Хульда смотрела на него, ожидая продолжения.

– А потом я наткнулся на письмо, – продолжил он, – которое доказывало, что ребенок Риты Шенбрунн родился в один день со мной, в том же приюте. Женщина, чью смерть я должен был раскрыть, оказалась моей матерью. Но я не хочу иметь с ней ничего общего, понимаете? При мысли о расследовании мне трудно дышать, я почти не сплю и все думаю о том, что эта женщина меня бросила. Вы только посмотрите на меня! Взрослый мужчина, а плачу о детских обидах. Я просто жалок.

Карл замолчал, глубоко вздохнул, а потом сказал то, в чем не хотел признаваться даже самому себе:

– Временами я рад, что ее убили. Наконец она получила по заслугам.

Он почувствовал, как Хульда коснулась его лица и осторожно повернула к себе. Карл не сопротивлялся. Он прижался лбом к ее лбу. Ее ресницы защекотали ему щеки. Потом Хульда что-то прошептала, но он не расслышал.

– Что говоришь?

– Это не она.

Карл замер.

– Не понимаю.

– Карл… – Хульда крепко сжала его лицо обеими руками и заглянула ему в глаза. – Рита Шенбрунн не может быть твоей матерью.

Она тоже перешла на «ты», но Карл едва ли обратил внимание.

– С чего ты взяла?

– Гертруда Зигель, мать одной из моих пациенток, знала Риту. Она сказала, что в юности Рита попала в приют, который ты упомянул. Дом милосердия.

– Что? – вскричал Карл, вскинув голову.

Хульда приложила палец к губам.

– Ты перебудишь весь дом! – сердито зашипела она. – Если госпожа Вундерлих нас застанет, то мне придется собирать чемоданы!

– Прости. – Карл закусил губу. – Но я не понимаю, к чему ты ведешь. В дневнике Риты было письмо, выписка из приюта. На нем стояла дата моего рождения. – От волнения он случайно проговорился про дневник, но сейчас ему было все равно.