Читаем Счастье момента полностью

Дальше Карл зашел в тупик – но в голову ему закралось крошечное подозрение, что гибель Риты могла быть как-то связана с работой в лечебнице, с больными, за которыми она ухаживала. А вдруг, спросил себя Карл, она кого-то подвела? Вдруг оплошала, допустила ошибку, и кто-то затаил на нее злобу? Может, за это ей пришлось расплачиваться своей жизнью?

– Чего стоим, шеф? – разнесся по округе нетерпеливый голос Фабрициуса. – Давайте выкурим этих крысят из норы.

Карл в очередной раз почувствовал, что начинает злиться на своего помощника. Этот паренек, которому нет еще и двадцати пяти, вечно ведет себя так, будто у него муравьи в штанах. «А ведь в нашей работе терпение – главная добродетель», – мрачно подумал Карл. Нужно как паук выжидать, пока муха запутается в липкой паутине. Пока кто-нибудь расколется и заговорит. Но Фабрициус вечно куда-то спешит, словно работа в криминальной полиции – это гонка на время.

– Мы не хотим напугать девушку почем зря, – сказал Карл и сурово посмотрел на своего помощника. – Эти дети – бедные души, а не преступники. Проявите немного сострадания, Фабрициус.

Но Фабрициус только беспечно пожал плечами и пнул лежавший рядом кирпич.

– Волки есть волки, – отозвался он. – Шеф, я и не знал, что в глубине души вы такой коммунист!

Покачав головой, Карл повернулся и направился туда, откуда, как ему казалось, доносились голоса.

Фабрициус побрел следом.

Стоило им приблизиться к двери, которая болталась на одной петле, как голоса смолкли. Послышались шарканье и топот, словно обитатели заброшенной столярной мастерской продвигались внутрь дома.

Карл остановился и громогласно объявил:

– Полиция! Не бойтесь, мы вас не обидим. Мы просто хотим поговорить кое с кем из вас.

– Крыс так не поймать, шеф, – фыркнул у него за спиной Фабрициус, а потом прокричал: – Тот, кто с нами поговорит, получит пятерку. Нате, глядите!

Он выудил из кармана монету в пять марок и поднял над головой, а потом наклонился к своему начальнику и прошептал:

– Эти нищие крысеныши не смогут устоять перед деньгами, поэтому запоют как миленькие.

Его уничижительные слова вызвали у Карла волну гнева, но он взял себя в руки: за подоконником показались тени голодных детей.

Некоторое время ничего не происходило. Потом послышались тихие шажочки, и наконец в дверном проеме показался мальчик. Колени его были покрыты синяками и царапинами, а короткие шорты лоснились от грязи.

Мальчик смотрел на полицейских недоверчиво, как маленький зверек на охотников. Потом его взгляд с вожделением скользнул по монете, которую Пауль Фабрициус продолжал держать перед собой, словно приманку. На лице мальчика страх боролся с жадностью – пока последняя не одержала верх.

– Я поговорю! – сказал он и вышел из дома. Подбежал к Фабрициусу и хотел было схватить монету, но тот убрал руку.

– Не так быстро, парень, – произнес Фабрициус голосом наездника, который успокаивает юного, необъезженного жеребца. Карлу оставалось только дивиться тому, как преобразился его помощник: теперь Фабрициус казался добрым дядюшкой, а от его презрения к бродячим детям не осталось и следа. – Сначала скажи, как тебя зовут.

– Калле, – неохотно ответил мальчик.

Вздрогнув, Карл почувствовал на себе насмешливый взгляд своего помощника, но ничего не сказал. В приюте его тоже называли «Калле», и он ненавидел это сокращение даже больше, чем полную форму своего имени. Потому что «Калле» звучало как бедность, необразованность и грязь.

– Ты живешь здесь, Калле? – спросил Фабрициус.

– Да, если ничего не имеете против. – Мальчик расшаркался.

– Как по мне, живи хоть на Марсе, – весело отозвался Фабрициус, заставив Калле хихикнуть, и дружески щелкнул его по носу. Недоверие исчезло с лица мальчишки. Похоже, дикий жеребенок был готов есть из рук своего нового хозяина.

Непринужденно поигрывая монетой, Фабрициус спросил:

– Знаешь Лену?

– Конечно, – сказал Калле, косясь на деньги.

– Она сейчас здесь?

– Внутри. – Мальчик кивнул в сторону двери.

– Приведи ее, и деньги твои, – изрек Фабрициус, держа «пятерку» между большим и указательным пальцами.

Немного поколебавшись, мальчишка развернулся и побежал обратно в столярную мастерскую. Карл был уверен, что он не вернется, но через несколько секунд в дверном проеме показалась его спутанная шевелюра.

Он тащил за собой девочку.

Карлу редко доводилось видеть столь жалкое создание. Волосы бедняжки, наверное, были рыжевато-русыми, но под слоем грязи и липкой кирпичной пыли цвет их цвет угадывался с большим трудом. Веснушки темными отметинами выделялись на бледном лице. Из рукавов прохудившегося балахона торчали руки-веточки. Девочка явно давно жила на улице – или здесь, в этом разрушенном доме. И наверняка не ела досыта уже несколько месяцев, а может, и лет.

– Ты Лена?

Девочка кивнула.