– Неужели? – рассеянно отозвалась Хульда, которая убирала инструменты обратно в саквояж и потому слушала вполуха.

– У знакомой одной моей подруги она тоже была. Как ее там звали? Рита, кажется…

Хульда вся обратилась в слух.

– Рита?

– Да, точно! Маргарита. Теперь я вспомнила. Моя подруга ходила с ней в школу. На последнем году обучения она забеременела от какого-то негодяя, который вскружил ей голову. Конечно, был ужасный скандал. Любовь до брака, незаконнорожденные дети – в наши времена такого не было… Родители отдали дочь в исправительный дом для падших женщин, где заботились о девочках вроде этой Риты. Там девочек приучают к работе и после родов отпускают домой. А малышей пристраивают в приюты. Знаете, это было настоящим предпринимательством. Родители платили хорошие деньги, чтобы снять с себя ответственность за своих обесчещенных дочерей.

Хульде стало не по себе.

– Значит, у этой Риты была эклампсия?

– Да, говорят, ребенок родился мертвым, но она не пострадала – во всяком случае, от болезни. – Госпожа Зигель явно боролась с тревогой в голосе. – Теперь вы понимаете мою назойливость, не так ли, милочка?

Хульда кивнула.

– В те времена не было хороших лекарств, – поспешила сказать она. – Сегодня медицина ушла вперед. – Мысленно девушка добавила, что, несмотря ни на что, эклампсия – коварная болезнь, которая может привести к смерти, если ее вовремя не вылечить, но вслух она ничего не сказала.

Госпожа Зигель закусила губу – казалось, она жалела о том, что рассказала эту историю. Взгляд голубых глаз, скрывавшихся за стеклами пенсне, вдруг стал отсутствующим, будто все мысли разом улетучились из головы старушки.

А вот в голове Хульды мысли мчались со скоростью паровоза.

– Говорите, ребенок родился мертвым? Вы уверены?

Теперь госпожа Зигель посмотрела на нее с удивлением.

– Вы что-то побледнели, госпожа Хульда. Да, уверена. Но это было давным-давно, слышите?

Хульда знала, что ведет себя подозрительно, но не могла остановиться.

– Извините, просто… эта история напоминает мне историю одного… друга. Вы случайно не знаете, что случилось с этой Ритой потом?

– Ну, репутация ее, конечно, была уничтожена. Такие девушки считаются порченым товаром. Рита долго сидела в девках – никто не хотел брать ее замуж. Но потом нашелся мужчина, который сжалился над ней. Конрад… да, кажется, так его звали.

Хульда глубоко вдохнула и забыла выдохнуть.

– Значит, этот Конрад женился на ней?

– Да, совершенно верно. У них даже родился ребенок, девочка, но… – Старушка запнулась. – К сожалению, насколько я знаю, Рита плохо кончила. Возможно, вы читали о ней в газете, она недавно утонула. Ах, какая ужасная история!

Хульда постаралась придать лицу удивленное выражение, чтобы госпожа Зигель не заметила, как жадно она следит за рассказом. Но не успела она ответить, как в гостиную вернулась Хедвиг. Она поговорила с мужем и теперь испуганно наворачивала круги по дому, бездумно собирала вещи, которые, как она полагала, могли понадобиться ей в больнице. Госпожа Зигель с обеспокоенным видом подошла к дочери и решительно забрала стопку книг, которую та хотела положить в чемодан.

Хульда отругала себя, мысленно обозвав безответственной повитухой. Она должна была быть рядом с Хедвиг, успокаивать ее, а вместо этого стоит здесь, пытаясь добыть сведения о Рите. Осталось выяснить, знает ли госпожа Зигель что-нибудь еще.

– Вы не знаете, что случилось с Ритой? – спросила она, когда Хедвига вышла в коридор к горничной.

– Нет, подробности мне неизвестны. Я не знала Риту лично. Наверное, она не умела плавать. Я вот тоже не умею. В мое время девушек этому не учили.

– Думаете, с Ритой произошел несчастный случай?

– Как же иначе? Кто захочет обидеть старуху? Бедняжка совершила всего одну ошибку и расплачивалась за нее всю оставшуюся жизнь. Подруга рассказывала мне, что Рита заботилась о своих престарелых родителях, хотя в прошлом те чуть было не отреклись от нее. Она вышла замуж за хорошего, но бедного человека, который был намного ниже ее по положению. Она отучилась на медсестру и работала с больными. Говорят, пациенты называли ее Флоренс Найтингейл. Разве это не трогательно?

От медсестры Найтингейл к шустрой Рите… Значительное падение.

Затем Хульда подумала о Карле Норте и о том, что эти сведения для него означают. Возможно, он обрадуется, узнав, что никак не связан с Ритой Шенбрунн. С другой стороны – останется в неведении о своем происхождении.

При мысли о том, чтобы рассказать правду, Хульду затошнило. Как ни крути, их непростые отношения и так были омрачены множеством туч.

Глава 25

Выдержки из дневника

Психиатрическая лечебница, пригород Бранденбурга

23 декабря 1916 года

Завтра канун Рождества. Здесь, в лечебнице, это печальный день для большинства пациентов, ведь они проводят его вдали от своих семей. Некоторым, правда, все равно: они давно живут в собственном мирке.