Читаем Счастье момента полностью

Хульда повесила трубку, не дожидаясь, пока комиссар Норт заведет привычную шарманку о том, чтобы она держалась подальше от расследования. Ей казалось, будто гора упала у нее с плеч. Странное поведение комиссара, его резкая манера общения, противоречивые сигналы – все теперь вставало на свои места. Они не имели никакого отношения к ней, Хульде Гольд! Она испытывала невероятное облегчение, но одновременно с тем – и жалость. Временами Хульде хотелось забыть о своем прошлом, но она понимала, как это, должно быть, мучительно – не знать, кто ты и откуда, своих корней и жить, словно человек без тени. А теперь, когда комиссар узнал тайну своего происхождения, его снова ждали неприятные известия. Если он прав, то его мать сейчас лежит в общей могиле для бедных. Она утонула, возможно, ее убили. Она была вынуждена отказаться от своего ребенка, и жизнь у нее была тяжелой. Хульда сглотнула: сочувствие к незнакомой женщине сжало сердце, как холодный кулак. Как бы она хотела, чтобы у Карла Норта была возможность посмотреть матери в глаза, поговорить с ней, может быть, понять, почему она оставила его! За последние годы Хульда повидала достаточно и понимала: жизнь – не сказка и примирение в таких случаях случается редко. Но если Рита и правда была матерью Карла Норта, то отныне на нем будет лежать еще одно бремя – сознание того, что родившая его женщина была глубоко несчастна.

«Что ж, – подумала Хульда, – любая определенность всегда лучше неизвестности». Она твердо вознамерилась наконец выяснить, кем была эта Рита, чья смерть внесла столько сумятицы в жизни живых.

Сквозь сгущающиеся сумерки Хульда повела свой велосипед к каналу. Набережная Шенеберга, сливающаяся здесь с набережной Лютцовуфер, манила к себе низко свисающими ветвями серебряных лип и тихим журчанием воды. Стоял душный теплый вечер, тучи низко висели над городом, готовые вот-вот пролиться дождем.

Хульда бросила велосипед на траву, села на край берега и скинула туфли, наслаждалась ощущением земли под босыми ногами. Потом задумчиво посмотрела на воду.

На противоположном берегу возвышался комплекс Бендлерблок, где, как знала Хульда, располагались штаб-квартиры рейхсвера и рейхсмарине. Там же находился кабинет министра рейхсвера Отто Гесслера.

Хульде вспомнился рассказ Берта о неудавшемся антиреспубликанском путче, который два года назад совершили повстанцы во главе с монархистом Вольфгангом Каппом. Говорят, командующий сухопутными войсками рейхсвера отказался защищать правительственное здание и стрелять по войскам путчистов, потому что «рейхсвер не стреляет в рейхсвер». Понятия чести и храбрости укоренились в сознании генералов глубже, чем солидарность с рейхсканцлером.

Несмотря на это, переворот был предотвращен всеобщей забастовкой. В знак протеста против путчистов рабочие единодушно выходили на улицы. Поезда не ходили, почта не работала, в Берлине не было ни электричества, ни воды, ни телефона. Даже газеты, и те не печатались – беспрецедентный случай в столице печатных изданий! Бедняга Берт тогда чуть с ума не сошел. Наконец Капп и генерал рейхсвера Лютвиц сдались, их заговор провалился. Но при мысли о нерешительности рейхсвера у Хульды возникало ощущение, что, несмотря на новую форму правления, в сознании большинства людей она выглядела так же, как во времена императора.

Потом Хульда снова подумала о комиссаре Карле Норте – и на сей раз не стала гнать мысли о нем из головы. Она представила себе его лицо, красиво очерченные скулы, проницательный, но угрюмый взгляд за стеклами очков. И вспомнила поцелуй. По шее побежали мурашки. Что означал этот поцелуй?

Хульда вздохнула. Похоже, у нее настоящий талант втягивать себя в запутанные отношения. Стоило бесконечной истории с Феликсом наконец закончиться, как Хульда бросилась сначала в объятия ничтожного воришки, а потом – комиссара-мизантропа, которому явно действовала на нервы. И чуточку нравилась, подумала она, чувствуя, как по лицу расплывается глупая, как у влюбленной девчонки, улыбка.

Внезапно мир сотрясся от ужасного грохота, и Хульда забыла, как дышать. Череп, казалось, раскололся пополам, и мозг пронзила багрово‐золотая боль. Не успела Хульда осознать, что произошло, как ее схватили и сбросили вниз. Она машинально вдохнула – и через мгновение ощутила удар о воду. Над головой сомкнулась холодная гладь, и Хульду окутала мокрая тьма. Боль не утихала. Хульда в панике завертела головой, не понимая, где верх, а где низ, потом заставила себя открыть глаза и сквозь толщу воды увидела маленький светящийся огонек, который плясал где-то вдалеке. Хульда смело поплыла к нему и наконец выбралась на поверхность.

Несколько секунд она бултыхалась в воде, запрокинув голову и судорожно пытаясь отдышаться. «Соберись», – снова и снова твердил внутренний голос.

Немного успокоившись, Хульда осторожно поплыла вперед, продолжая чувствовать ноющую боль. Мысли метались: кто-то ударил Хульду по голове и столкнул в воду. В следующую секунду она подумала: возможно, этот «кто-то» все еще стоит на берегу Лютцовуфера!