Читаем Счастье момента полностью

Магда смерила его презрительным взглядом. Через несколько мгновений он понял почему и, к своему раздражению, покраснел. Сестры воспитывали Карла в строгой религиозности и прикасались к нему только тогда, когда били. Дети в приюте не знали ни нежности, ни ласки, и Карлу порой казалось, что с него слезла кожа, что он растворился и перестал существовать, раз никто до него не дотрагивается. У тела, как он усвоил с ранних лет, не должно быть потребностей, а от эмоции нужно избавляться любой ценой. Со временем Карл смог немного освободиться от этих установок, приобрел опыт общения с женщинами, в полной мере наслаждаясь чувственностью этих встреч. Но он так и не смог избавиться от страха, что желание – это грех, непременно ведущий к осуждению на вечные муки. Вот почему в подобных местах, где правил порок, он неизменно чувствовал себя не в своей тарелке, неуклюжим и недостойным. Ощущал себя так, словно снова стал бледным, никому не нужным мальчиком-сиротой.

Карл прочистил горло. Девицы переглянулись, и он подумал, что зря не взял с собой Фабрициуса. Фабрициус был более искусен в общении с прекрасным полом, он мог завоевать женщину любого возраста – как совсем юную девушку, так и умудренную опытом старушку. Не красотой, а обаянием.

Но сегодня его обаяние Карлу не поможет. Придется обходиться своими силами. Нужно относиться к этому как к возможности проявить себя и доказать, что он тоже умеет общаться с людьми.

– Когда вы видели Риту в последний раз?

Ответила Мари:

– Давно. Недели две, наверное, прошло.

– Вы сами по себе или на кого-то работаете?

Девицы переглянулись, и Карл решил, что Мари безмолвно спросила разрешения у старшей подруги, потому что она заговорила только тогда, когда Магда почти незаметно моргнула.

– Все девушки в Бюловнике работают на Педро.

Имя показалось Карлу знакомым, но он не подал виду.

– Педро? А фамилия у него есть?

– Если и есть, то я не знаю.

– Где можно найти этого Педро?

Девицы снова переглянулись. На этот раз ответила Магда:

– Когда как. Тебе понадобится удача. С незнакомцами он обычно не разговаривает.

– Мне не нужна удача. Я могу в любое время вызвать его на допрос.

Девицы толкнули друг друга в бок и рассмеялись.

– Ты еще совсем зеленый, да? – усмехнулась Магда. – Педро общается с некоторыми шишками из отдела нравов, но с непонятным полицейским непонятно откуда разговаривать не будет.

«Это мы еще посмотрим», – мрачно подумал Карл. Он чувствовал, что больше ничего не добьется. Проститутки зависят от этого Педро и не скажут ничего, что может ему не понравиться. Карл глубоко вздохнул. Настало время вопросов, которых он так страшился. Но ему придется их задать, чтобы картина было полной.

– Эта Рита… Что она из себя представляла?

– В смысле?

– Почему она вышла на панель? Какой она была?

– Сломленной, – ответила Мари. – Не такой, как остальные девочки. Разрешения на занятие проституцией она не получала и была слишком стара, чтобы стоять на панели. Надеюсь, в ее возрасте я буду жить в уютной маленькой квартирке с пуделем и богатым мужем. – Девица хихикнула, но по глазам было видно: она знала, что этого никогда не произойдет. С Бюловштрассе нельзя сбежать.

– Сломленной, говоришь? Почему?

– Все видели, что человек она конченый. Было в ней что-то мрачное, какой-то надлом, словно она находилась на грани.

Магда уставилась на Мари во все глаза:

– Во завернула, да еще как напыщенно! Рита была несчастной дурехой, как и все мы.

– Неправда, – надувшись, возразила Мари. – Она была сломлена, никому не доверяла. Она чуть не спилась до смерти. И ее глаза, ну, они были как мертвые.

Все внутри Карла протестовало против этого разговора. Он не хотел ничего знать и в то же время не мог сдержать любопытства, поэтому задал следующий вопрос:

– Кто-нибудь из вас знает, почему она была такой… сломленной?

– Нам она ничего не рассказывала, – объяснила Магда.

– Я только знаю, что раньше она работала медсестрой, – добавила Мари, – и даже была на хорошем счету. А еще – что она потеряла свою семью.

Карл удивленно поднял глаза.

– У нее была семья?

– Да. Муж и дочь, насколько знаю. Оба померли от испанки. Раз – и все! – Для выразительности Мари ударила по столешнице, да так, что зазвенели стаканы.

Карл заметил, что Магда посмотрела на подругу с легким презрением. Из них двоих она казалась более рассудительной. И отнеслась к незнакомому полицейскому с большим недоверием, чем болтушка Мари.

Он повернулся к Магде.

– А ты что-нибудь знаешь?

– О чем я должна знать?

– О смерти Риты.

– Нет. Ничего.

Взгляд Магды дрогнул, и у Карла появилось хорошо знакомое ему чувство – чувство, что собеседник недоговаривает или пытается что-то скрыть. Он был уверен, что Магде известно больше, чем она говорит.

Мари тем временем встала из-за столика, словно разговор ей наскучил, и принялась заигрывать у стойки с мужчиной в темной шляпе и с каракулевым воротником.

Карл прочистил горло.

– Откуда у тебя синяк? – Он указал на глаз Магды.

Во взгляде у нее появилось удивление, но потом он снова стал непроницаемым.

– Так. Небольшие разногласия с боссом.

– С Педро?