Читаем Сбытчик полностью

Если в день гибели Клэр Таунсенд он впервые почувствовал себя страшно одиноким, если в тот день, когда он сжимал в объятиях ее безжизненное тело на полу разгромленной после всей этой перестрелки книжной лавки, он вдруг почувствовал себя совершенно одним, брошенным в холодном, чужом и бессмысленно жестоком мире, то сейчас он испытывал чувства удивительно похожие на те, что он испытал тогда и вместе с тем совершенно другие.

Стив Карелла был мертв. Последние слова, которые он сказал этому человеку, бывшему некогда его другом, были очень злыми словами. И теперь он не мог взять их обратно, он не мог теперь запросто зайти к умершему и принести свои извинения трупу. В понедельник, разозлившись, он ушел из участка намного раньше окончания рабочего дня, а вечером того же дня Карелла встретил смерть. И теперь душу его вновь охватила безмерная тоска и щемящее чувство собственной беспомощности, однако на этот раз к чувствам этим примешивалось страстное желание свести счеты — ради Кареллы или ради Клэр — он уже и сам не мог толком определить. Он знал, что у него нет разумных оснований винить себя в том, что произошло, но и от чувства вины он никак не мог избавиться. Да, ему обязательно нужно еще раз переговорить с Циклопом. Может, тот скажет еще что-нибудь, что было пропущено при первом разговоре. А может быть, в понедельник Карелла еще раз встретился с ним и тогда выяснилось что-то такое, из-за чего он выбежал из дома, решив продолжить расследование в одиночку.

Дверцы лифта раздвинулись. Но в кабинке был другой лифтер.

— Я разыскиваю мистера Месснера, — сказал Клинг этому лифтеру. — Я из полиции.

— Его тут нет, — ответил лифтер.

— А он говорил нам, что работает в ночную смену.

— Ага, верно, но его нет.

— Так ведь сейчас всего только половина восьмого, — сказал Клинг.

— Я и сам знаю, который сейчас час.

— Ну хорошо, а вы можете сказать мне, где он?

— Он живет где-то в городе, но адреса его я не знаю.

— Спасибо, — сказал Клинг и вышел из здания.

Час был довольно ранний и улицу еще не запрудили толпы “белый воротничков”, спешащих к метро и к автобусным остановкам. Клинг быстро шагал, посматривая по сторонам в поисках будки телефона-автомата. День обещал быть погожим — в городе уже почти целую неделю стояла отличная погода. На следующем углу он разглядел дверь открывшейся уже аптеки, рядом с дверью висела табличка с надписью “Телефон-автомат”. Он вошел в аптеку, нашел телефон и погрузился в справочник.

Эрнест Месснер по прозвищу Циклоп проживал в доме номер 1117 по Гейнсборо-авеню в Риверхеде, неподалеку от здания суда графства. Прямо рядом со зданием проходила линия городской железной дороги и дом постоянно сотрясало от подъезжающих и отходящих от станции поездов, да и сама улица была на этом участке довольно шумной. Но тем не менее это был вполне приличный район для жителей со средним доходом. А дом Месснера, похоже, был самым новым в целом квартале. По низким ступенькам Клинг поднялся на крыльцо и вошел в вестибюль, где легко отыскал в списке жильцов фамилию Месснера, и зашагал по лестнице на седьмой этаж. Было начало девятого, но казалось, что жители дома еще не пробудились от ночного сна.

Немного запыхавшись, он добрался до площадки седьмого этажа, постоял там немного, а потом двинулся по коридору, разыскивая квартиру 7А. Она оказалась рядом с лестничной клеткой. Он позвонил.

Никто не откликался. Он позвонил снова. Он уже в третий раз потянулся к кнопке звонка, как тут дверь соседней квартиры распахнулась, и молоденькая девушка вылетела из нее, глядя на часы. Она чуть было не столкнулась с Клингом.

— О, здравствуйте, — сказала она растерянно. — Извините, пожалуйста!

— Да что вы, прошу вас. — И он снова потянулся к звонку.

Девушка пробежала мимо него и начала уже спускаться по лестнице, но вдруг остановилась и обернулась в его сторону.

— Вам нужен мистер Месснер? — спросила она.

— Да.

— Его нет дома.

— А вы откуда знаете?

— А он вообще не возвращается до девяти, — сказала она. — Он, видите ли, работает по ночам.

— А он один живет в квартире?

— Да, один. У него несколько лет назад умерла жена. Он уже очень долго здесь живет, я его помню с самого раннего детства. — Она снова посмотрела на часы. — Ой, я ведь опаздываю. А кто вы собственно, такой?

— Я из полиции, — сказал Клинг.

— Очень приятно, — сказала она. — А я — Марджори Горман.

— А не могли бы вы сказать мне, где его можно найти?

— А вы не ездили к его дому? Он работает в каком-то шикарном доме…

— Да, я как раз оттуда.

— И его там не было?

— Нет.

— Это странно, — сказала Марджори. — Но хотя, если хорошенько подумать, то должна сказать, что мы и в прошлый вечер не слышали его.

— Как это не слышали?

— Телевизор не был включен у него. Стены здесь очень тонкие, понимаете? И поэтому, когда он бывает дома, то нам слышно, что телевизор у него работает.

— Правильно, но ведь он отсутствует по ночам.

— Нет, я говорю о том, что мы его слышим до того, как он уходит на работу. А на работу он не уходит до одиннадцати часов вечера. На смену он заступает в полночь.

— Да, я знаю.