Читаем Сборник статей полностью

Карьера одной группы Великих Индивидуумов складыва­ется драматически и они следуют по пути героя; нам доста­точно вспомнить Микеланджело или Бетховена. Но карьера других Великих Индивидуумов развивается медленно, имея форму постепенного внутреннего роста. Хотя в карьере тако­го рода тоже хватает своих драм и кризисов, как например, в жизни Гете, все равно, она производит впечатление медли­тельного, почти незаметного пассивного развития, в отличие от осознанных поступков героя.31 Первый тип развития явля­ется патриархальным, противоположным великой Матери, и герои, заново рождающиеся в ходе схватки с драконом, прев­ращаются в сыновей Духа-Отца. Второй тип героического развития явно более матриархальный, то есть, более близок архетипу матери.

В обоих случаях мифологический комплекс рождения героя и детского, юношеского отношения к Великой Богине-Матери является началом развития. Но если патриархаль­ные герои покидают Великую Мать и в пику ей должны доказать, что являются сыновьями Духа-Отца, то жизнь матриархальных героев постоянно подчинена Матери и они никогда полностью не покидают убежища крыльев ее духа.

Хотя превалирование надличностного архетипического мира может быть обнаружено у всех Великих Индивидуумов, развитие их жизни зависит от того, какой архетип будет доминировать после разделения Первых Родителей -архетип Девы-Матери или архетип Духа-Отца.32

Одностороннее развитие, в котором полностью домини­рует либо один, либо другой архетип, представляет собой чрезвычайную психическую опасность.33 Но в случае с Великими Индивидуумами мы всегда обнаруживаем, что хотя их судьбу определяет только один из Первых Родителей, либо Великая Мать, либо Великий Отец, другой все равно оказывает серьезное влияние на ход их развития.

Патриархальный герой, герой, вторично рождающейся как сын Духа-Отца, в конце концов, возвращается к отно­шениям с архетипом Великой Матери. Его карьера начинает­ся с победы над ней, но, рано или поздно, (как это было в случае с Гераклом и Герой) первоначальный конфликт разрешается примирением с ней. Точно так же Великий Индивидуум, жизнь которого определяется доминированием Архетипического Женского Начала, в ходе своего развития должен наладить отношения с Духом-Отцом. Истинно твор­ческое бытие полностью реализуется только в напряжении между архетипическими мирами Великой Матери и Великого Отца. Но индивидуальный образ жизни, работы и развития будет определяться тем, по какому пути - патриархальному или матриархальному, солнечному или лунному - пойдет сын-герой; а также тем, в каком состоянии находятся патриархальные и матриархальные аспекты его сознания - в относительном равновесии или в состоянии напряжен­ности.

У многих людей определяющие комплексы архетипичес­кого мира часто проявляются в снах, фантазиях или вос­поминаниях о раннем детстве. Именно потому, что ребенок,. с его неразвитым сознанием, продолжает жить в мифичес­ком мире первичных образов и подобно первобытному чело­веку обладает "мифологической апперцепцией" мира, впе­чатления этого периода, в ходе которых без малейшего иска­жения могут быть выражены или, скорее, "воображены" самые глубокие пласты, похоже, предвосхищают всю жизнь.

Подобное "воображение" принимает форму детских вос­поминаний или фантазий.34 В этом смысле детское вос­поминание Леонардо звучит доминирующей нотой его жизни; оно является многозначительным символом того факта, что в его жизни будет доминировать богиня грифов, Великая Мать.

Трудно судить до какой степени реальная семейная ситуация Леонардо способствовала проекции ситуации его архетипического героя. Мы можем с уверенностью сказать, что он и отец были далеки друг от друга. Нотариус был чрезвычайно общительным и светским человеком; помимо незаконной связи с матерью Леонардо, он заключил не менее четырех законных браков. Но к третьему и четвертому бракам (когда он женился в третий раз ему было уже сорок пять лет) у него было девять сыновей и две дочери. Если мы сравним эту биографию с жизнью Леонардо (который, за исключением, пожалуй, лет его юности, не имел никаких известных окружающим связей с женщинами),35 и если мы примем во внимание, что отец относился к Леонардо, не­смотря на всю славу последнего, как к "незаконнорожденно­му", и даже не упомянул его в своем завещании, то мы можем смело предположить, что между отцом и сыном имел место глубокий антагонизм. Помимо его отчуждения от реального отца, человека, который был настолько демонстративно практичен, что лишил наследства своего "незаконнорожден­ного" сына, мы должны принять во внимание проблемы отно­шений маленького Леонардо с женщинами - его бабушкой, двумя мачехами и родной матерью, которую он мог не знать, но мог и знать.