Читаем Сборник рецензий полностью

Написано всё просто отменно. Очень изящно, каждый персонаж, даже второстепенный — это личность, со своими привычками. Ты словно знаком со всеми много лет, ничего лишнего — но и всё на месте. Написано просто красиво так что в конце, когда я с сожалением закрыл последнюю страницу, остался лишь один вопрос. Сколько в этой красоте слова от Анджея Земянского, а что от замечательного перевода Леонида Кудрявцева?

Если завтра война, если завтра в поход

Рецензия на роман Влада Ларионова «Кто сказал: „Война“»

Мечты о померкшем, мечты о былом,К чему вы теперь? НеужелиС венком флёрдоранжа, с венчальным венком,Сплели стебельки иммортели?Мечты о померкшем, мечты о былом,К чему вы на брачной постелиПовисли гирляндой во мраке ночном,Гирляндой цветов иммортели?Мечты о померкшем, мечты о былом,К чему вы душой овладели,К чему вы трепещете в сердце моемНа брачной веселой постели?Валерий Брюсов

Давно-давно я вывел для себя три причины, по которым стоит читать ту или иную книгу. Если она написана красивым языком. Если она захватывает сюжетом. Если поднимет проблему из числа вечных вопросов и даёт возможность над проблемой порассуждать, посмотреть с новой стороны. А уж когда в книге складываются две или даже сразу три причины сразу, такую книгу стоит обязательно прочитать.

Начну, пожалуй, с языка. Не просто яркого, сочного — эстетическое наслаждение в этом случае у меня было уже от самого процесса чтения. Не забыта никакая мелочь, и в то же время текст ни капли не перегружен. Я словно иду по улицам древнего Орбина как по давно знакомым, герои для меня сразу давние приятели, за которых болеешь и переживаешь.

И отсюда — похвала сюжету. Сюжету вроде бы незатейливому: древнее и могучее государство стоит на пороге войны. Молодые соседи, которых деды и прадеды златокудрых орбинитов потеснили, захватив самые лакомые земли и рудники — теперь соседи набрались сил и просят поделиться обратно. Пока лишь просят и всего лишь часть… Но самый дальновидный из патриархов-сенаторов по имени Озавир понимает, что осторожность соседей лишь вопрос времени. Как только они поймут, что орбиниты уже не тот трудолюбивый народ мастеровых и воинов, который одинаково легко держал в руках и плуг, и меч, аппетиты соседей мгновенно вырастут. И речь пойдёт не о том, чтобы поделиться малым, а о существовании страны вообще.

Увы, ситуация очень знакомая нам по истории близкой и далёкой. История вечная, потому и книга поднимает извечную проблему. Сколько раз благородные мужи, обязанные думать за государство, в первую очередь думают о своём кошеле или власти? И те, кто ничего не хочет для себя, а требует «всё для Родины», врагами становятся страшнее иностранных варваров. Слово «война» уже произнесено, обе партии уже подняли это слово своим девизом. Война ещё не началась, но уже льётся кровь и идут сражения, подчас не менее ожесточённые, чем столкновения армий. Сражения куда страшнее, чем на настоящей войне — здесь ради гибели соперника один из патриархов легко поставит под удар счастье дочери, вот незадача, влюблённой в сына главного соперника. Потому что «война до победы» уже сказано. Вот только чьей победы, и не станет ли она горше поражения?

P.S. Единственной маленькой критикой будет сожаление, что линия Гайяри так и осталась побочной, как и парень — несмотря ни на что побочным персонажем. И всё равно мне книга понравилась.

Книга доступна полностью для своболного чтения

Средневековье Елены Ситниковой

Отзыв на роман «Ересиарх»

— Каменщик, каменщик в фартуке белом,Что ты там строишь? кому?— Эй, не мешай нам, мы заняты делом,Строим мы, строим тюрьму.— Каменщик, каменщик с верной лопатой,Кто же в ней будет рыдать?— Верно, не ты и не твой брат, богатый.Незачем вам воровать.— Каменщик, каменщик, долгие ночиКто ж проведет в ней без сна?— Может быть, сын мой, такой же рабочий.Тем наша доля полна.Валерий Брюсов
Перейти на страницу:

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Долгое отступление
Долгое отступление

Книга социолога-марксиста Бориса Кагарлицкого посвящена кризисному состоянию левых сил, серьезно утративших во всем мире свои позиции к началу XXI века. Парадоксальным образом этот кризис не только не связан с укреплением капиталистической системы, но, напротив, развивается на фоне нарастающих проблем, с которыми сталкивается господствующий порядок. Последовательно рассматривая основные дискуссии, разворачивавшиеся среди левых на протяжении современной истории (о социализме и демократии, плане и рынке, реформах и революции), а также развернувшиеся в последнее время споры (о развитии и экологии, классе и гендере, инфляции и безусловном базовом доходе), автор формулирует возможные подходы к политической стратегии, которые позволили бы преодолеть кризис движения.

Борис Юльевич Кагарлицкий

Публицистика
Гений зла Гитлер
Гений зла Гитлер

«Выбрал свой путь – иди по нему до конца», «Ради великой цели никакие жертвы не покажутся слишком большими», «Совесть – жидовская выдумка, что-то вроде обрезания», «Будущее принадлежит нам!» – так говорил Адольф Гитлер, величайший злодей и главная загадка XX века. И разгадать ее можно лишь отказавшись от пропагандистских мифов, до сих пор представляющих фюрера Третьего Рейха не просто исчадием ада, а бесноватым ничтожеством. Однако будь он бездарным крикуном – разве удалось бы ему в кратчайшие сроки возродить немецкую экономику и больше пяти лет воевать против Союзников, превосходивших Германию вчетверо? Будь он тупым ефрейтором – уверовали бы лучшие генералы Вермахта в его военный дар? Будь он визгливым параноиком – стали бы немцы сражаться за него до последней капли крови и умирать с именем фюрера на устах даже после его самоубийства?.. Честно отвечая на самые «неудобные» вопросы, НОВАЯ КНИГА от автора бестселлера «Великий Черчилль» доказывает, что Гитлер был отнюдь не истеричным ничтожеством и трусливым параноиком, а настоящим ГЕНИЕМ ЗЛА, чья титаническая фигура отбрасывает густую тень на всю историю XX века.«Прочтите эту книгу, и вы поймете, что такое зло во всем его неприукрашенном виде. Молодому поколению необходимо знать эту кровавую историю во всех подробностях – чтобы понимать, какую цену приходится платить за любые человеконенавистнические идеи…»Герой Советского Союза, генерал-майор С. М. Крамаренко

Борис Тененбаум , Борис Тетенбаум

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное