Читаем Сборник рецензий полностью

https://author.today/work/15679

О некоторых параллельностях

Роман Владимира Корна «Теоретик»

Кто верит в Магомета, кто — в Аллаха, кто — в Иисуса,Кто ни во что не верит — даже в чёрта, назло всем, —Хорошую религию придумали индусы:Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.Стремилась ввысь душа твоя —Родишься вновь с мечтою,Но если жил ты как свинья —Останешься свиньёю.Досадно попугаем жить,Гадюкой с длинным веком, —Не лучше ли при жизни бытьПриличным человеком?Владимир Высоцкий

Художественная литература издавна обожала прибегать к крайностям. Если зло — то абсолютное, если герой — то без страха и упрёка. И точно так-же радостно кинулась в другую крайность, когда со второй половины двадцатого века и у нас, и за рубежом писатели вдруг начали обсуждать, а временами даже превозносить «маленького человечка» — ничто не может, часто и не пытается мочь, но хочет и право имеет. Уж будьте добры, обеспечьте. Подобная психология, к слову, въелась настолько, что даже когда со сменой эпохи в России опять возник литературный запрос на сильную личность, в ней нередко по-прежнему проглядывает то самое потребительское «беру, ибо хочу и могу». Не зря подобные типажи, у которых лихо и без особого труда получается и мир перевернуть, и всех нагнуть и заодно осчастливить хороших оказались достаточно популярны. Читатель-лентяй, который видит родной и близкий себе образ, делает для себя вывод: я человек маленький, я в жизни ничего не могу изменить, не буду и пытаться, зато как только у меня появится шанс свыше, так я сразу стану велик и могуч. Жизнь тогда сводится сначала к ожиданию шанса, а когда «шанс» представится — то надо его вырывать у судьбы, топча всех по дороге. Победителей ведь не судят, победа цены не имеет и не пахнет. Ну а кто лишнего теоретизирует про цену, мораль, ответственность и прочие замшелые глупости — тот дурак и неудачник.

Примерно как Игорь, герой новой книги Владимира Корна «Теоретик». Мало того, что оказался… кстати, а где? Одни говорят: чистилище, не зря многим из тех, кто сюда попал вспоминается, будто перед переходами случилась какая-то смертельная неприятность. Другие возражают, что умереть можно всего раз, а в новом мире неприятностей с избытком, и помереть не так уз сложно. Так что это просто иной мир, дальняя планета или параллельная реальность, куда всех закидывает/копирует по своим критериям какая-нибудь инопланетная цивилизация или просто срабатывает неведомый закон природы: не зря кроме людей в этом мире постоянно возникают различные вещи с Земли, от гружёной фуры без водителя до самой обычной многоэтажки посреди леса.

Человек существо прагматичное, наладит быт и станет растить детей. Выросли посёлки, огороженные стеной от нападения местной живности, возникла администрация. Нет, как видно из окна в местную жизнь, которое растворил нам Владимир Корн, никакой экзотики вроде «царства уголовников» и «права сильного» здесь давно нет: когда вокруг фронтир и готовые подзакусить человечиной зверушки, а выходя за пределы стены ты можешь забыть трусы, но не ружьё, отморозки очень быстро вымирают естественным путём. Люди довольно скоро приходят к выводу, что проще соблюдать неписанные, но строгие правила, выручать друг другу хотя бы на уровне некоего минимума, тянуть лямку и надеяться, что когда-нибудь жизнь станет лучше.

Проблема с этим «лучшим будущим» только одна: кто его принесёт? Первые замыкаются в своём мирке по принципу «главное дождаться» — я-то ни Бог, ни царь и не герой, а простой парень. Вторые приходят к выводу, что «один раз живём», поэтому надо жить. (С оглядкой на соседей, к сожалению — ибо Уголовный кодекс и пеницитарную систему не знающие юридических тонкостей шахтёры и охотники легко могут заменить прикладом по почкам, а то и пулей в башку.) Третьи пытаются «добиться освобождения своею собственной рукой», при этом «лес рубят — щепки летят». И даже не поймёшь, какой тип человека хуже… Итог, впрочем, по любому нулевой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Долгое отступление
Долгое отступление

Книга социолога-марксиста Бориса Кагарлицкого посвящена кризисному состоянию левых сил, серьезно утративших во всем мире свои позиции к началу XXI века. Парадоксальным образом этот кризис не только не связан с укреплением капиталистической системы, но, напротив, развивается на фоне нарастающих проблем, с которыми сталкивается господствующий порядок. Последовательно рассматривая основные дискуссии, разворачивавшиеся среди левых на протяжении современной истории (о социализме и демократии, плане и рынке, реформах и революции), а также развернувшиеся в последнее время споры (о развитии и экологии, классе и гендере, инфляции и безусловном базовом доходе), автор формулирует возможные подходы к политической стратегии, которые позволили бы преодолеть кризис движения.

Борис Юльевич Кагарлицкий

Публицистика
Гений зла Гитлер
Гений зла Гитлер

«Выбрал свой путь – иди по нему до конца», «Ради великой цели никакие жертвы не покажутся слишком большими», «Совесть – жидовская выдумка, что-то вроде обрезания», «Будущее принадлежит нам!» – так говорил Адольф Гитлер, величайший злодей и главная загадка XX века. И разгадать ее можно лишь отказавшись от пропагандистских мифов, до сих пор представляющих фюрера Третьего Рейха не просто исчадием ада, а бесноватым ничтожеством. Однако будь он бездарным крикуном – разве удалось бы ему в кратчайшие сроки возродить немецкую экономику и больше пяти лет воевать против Союзников, превосходивших Германию вчетверо? Будь он тупым ефрейтором – уверовали бы лучшие генералы Вермахта в его военный дар? Будь он визгливым параноиком – стали бы немцы сражаться за него до последней капли крови и умирать с именем фюрера на устах даже после его самоубийства?.. Честно отвечая на самые «неудобные» вопросы, НОВАЯ КНИГА от автора бестселлера «Великий Черчилль» доказывает, что Гитлер был отнюдь не истеричным ничтожеством и трусливым параноиком, а настоящим ГЕНИЕМ ЗЛА, чья титаническая фигура отбрасывает густую тень на всю историю XX века.«Прочтите эту книгу, и вы поймете, что такое зло во всем его неприукрашенном виде. Молодому поколению необходимо знать эту кровавую историю во всех подробностях – чтобы понимать, какую цену приходится платить за любые человеконенавистнические идеи…»Герой Советского Союза, генерал-майор С. М. Крамаренко

Борис Тененбаум , Борис Тетенбаум

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное