Читаем Сборник "Похитители душ" полностью

Саша Самойлов ехал «на опознание». Жутковатый смысл этого словосочетания немного сгладил твердый голос по телефону, объяснивший, что это всего лишь необходимая формальность в случае трупа, обнаруженного на улице. Специальные термины типа «некриминальный труп» сами по себе – утешение слабое, зато хоть ужасы всякие перестали мерещиться. Вчера матери сказали, что бабушку Оксану нашли на скамейке в парке. И опять начало подступать запоздалое раскаяние: сколько раз Саша собирался заехать на Кировский не на полчаса, а подольше. Посидеть, поговорить, а лучше – просто послушать. Сходить погулять в тот самый парк (у старушек обычно есть своя любимая скамеечка. Не на ней ли умерла? Вот и не узнаешь уже никогда…). И полезло в голову: кран на кухне капает, задвижка в ванной на одном шурупе болтается («…Оксана Сергеевна, вы же одна живете, зачем вам в ванной закрываться?») – до боли стандартный набор недоделанных вещей.

Поезд остановился между станциями. Как это бывает обычно, после непродолжительной и неловкой тишины кто-то первый покашлял, хихикнули, а потом уже и загомонили в голос. Саша отвлекся от грустных мыслей, уловил повторяемое всеми слово «случилось». Эх, жаль, не понял что – поезд тронулся и нехотя пополз к станции. Симпатичная женщина с ребенком проводила выходящего Сашу недоуменным взглядом. Вот оно как! Несколько человек бестолково бродили по платформе, а над ними, как глас Божий, безостановочно вещало: «По техническим причинам станция „Площадь Мужества“ закрыта на вход и на выход». Нет, этот самый глубокий и самый чистый в мире метрополитен имени Ленина (интересно, все еще «имени» или уже нет?) начинал действовать Саше на нервы. Любопытные граждане подходили к эскалаторам и разочарованно отступали: ничегошеньки интересного. Просто стоят, и все. Публика потихоньку менялась, поезда по-прежнему подвозили желающих выйти именно на «Площади Мужества» и равнодушно увозили отказавшихся от этой попытки. Короче, все эти заморочки стоили Саше лишних сорока минут дороги. Полгода назад он бы в такой ситуации уже скрежетал зубами от злости. Причем на себя. Не стоит прибедняться, в наше время ходящий моряк (а даже и рыбфлота!) может позволить себе привезти приличное сооружение на колесах, способное сносно ковылять по нашим дорогам. Да вот только нормальный человек берет машину в Голландии или Германии, крепит на палубе и двигает вместе с покупкой на Родину. А псих типа Саши отдает кровно заработанные иены за праворульную колымагу в немыслимо далекой Стране восходящего солнца. Дальше – по желанию: можно опять-таки поставить ее на палубу, самолетом лететь домой и дожидаться, пока судно не придет из Иокогамы в Питер (можно для интереса даже флажки на карту мира втыкать). Можно заказать контейнер и слать железной дорогой (это для миллионеров-оптимистов). А можно еще самому гнать «тачку» через бескрайние просторы (это уже для самоубийц). Сейчас даже не интересно, каким из этих экзотических вариантов воспользовался Саша, важно, что машины на данный момент у него не было. Ржавую консервную банку с остатками электронного зажигания даже дворовые мальчишки, забывшись, машиной не называли.

Добравшись с грехом пополам до Екатерининского, Саша оказался моментально втянут в жуткое действо с трупами, следователями и бумагами. Здесь и в помине не было тех деликатных гигиеничных холодильников (не единожды виденных в иностранных фильмах), откуда соболезнующий детектив выкатывает тело в полиэтиленовом мешке. Увы, совсем не похоже. Семеня по узкому проходу за человеком в халате, Саша следил только за тем, чтобы по возможности реже дышать и не наткнуться на чьи-нибудь торчащие с каталки ноги. Наконец его проводник, сверившись с биркой, по-хозяйски откинул простыню и спросил:

– Ваша?

В первую секунду Саша чуть было не обрадовался: скелет, обтянутый кожей, не имел ничего общего с Оксаной Сергеевной – дамой, всю жизнь склонной к полноте. Но лицо… И эти прекрасные седые волосы, даже сейчас хранившие следы великолепной прически…

– Да, – ответил Саша и отвернулся. Ему стало страшно стыдно от вида этого обнаженного мертвого чужого тела.

– Вы опознаете в умершей вашу родственницу Оксану Сергеевну Людецкую? – еще раз казенно переспросил тот человек, коверкая ударение в фамилии.

– Да… опознаю…

– Хорошо. Пройдите в четвертую комнату, получите документы.