Но как зрители порнофильмов знать не хотят весь тёмный ужас, предшествующий яркому совокуплению актрисы с тремя пенсионерами — так хургадисты не хотят знать, что лежит за туристическими зонами. Любое место, где они чувствуют на своей голове пробковый шлем, почитается ими прекрасным и беспроблемным.

Хургадизм опасен тем, что инфицированные им продолжают искать "третий мир" и у себя дома. Это они скандалят в ресторанах, когда им неправильно подают второе. Это они придумали унизительную мантру "слово клиента закон" и ноют, что этой простой истины У Нас Не Понимают. Это они подсознательно хотели бы восстановления кастовой системы — с условием, разумеется, что сами окажутся в числе дваждырожденных. Им мало носить дорогие кожаные вещи — они хотели бы, чтобы кожевенники при встрече держались на установленном расстоянии и прикрывали рот, дабы их не осквернить. (Кстати, есть все основания проверить возможную связь между санскритским «чамары» — названием касты неприкасаемых — и современным отечественным "чморить").

Хургадисты предпочитают не задаваться вопросом, отчего туристические зоны в идеальных странах так жестко охраняются от народов этих стран. Между тем, ответ им могли бы подсказать туристы, прибывшие оттопыриться на Новый 1959-й год в Гавану — город идеального сервиса и дешевых девушек, которым просто нравилось так жить.

Против Самодостаточности, или Усамодосы

— …а она всё равно потащила на "Исповедь шопоголика". Вот после этого похода я и решил с ней расстаться. — закончил молодой человек стандартной вебдизайнерской наружности, сидя напротив Истинного Учителя Истины (то есть меня). — У вас закурить можно?

— Да курите, конечно, голубчик. — разрешил я, подталкивая к пациенту пепельницу.

— Я ведь понимаю, что сам виноват. — признал юноша. — Не могу я уживаться с людьми. Но, с другой стороны — а проблема ли это? Двадцать первый век на дворе. Все эти социальные связи не так уж нужны, если деньги есть и потенциал развития. Я нормально зарабатываю веб-дизайном. Чувствую себя самодостаточным, имею много идей на будущее, когда кризис закончится. Зачем мне сейчас разменивать свою уникальность, во имя чего?

— А кто вам сказал, голубчик, что вы уникальны? — удивился я.

— Каждый человек по-своему уникален, так ведь?

На этом месте я решил, что достаточно, и достал из ящика стола складной посох. Пациент попытался сбежать, но я же профессионал. Вскоре его майка окрасилась кровью, и он изверг из груди именно то, что я ожидал — личинку уникальной самодостаточности. К счастью, она была еще в дометаморфозной стадии: гость остался жив.

Пока помощница секретаря Алина Зайцева дотаптывала каблучками мерзкую тварь и перевязывала шокированного юношу, я закурил одну из его сигарет и задумался.

…Всем просвещенным людям известно: Внеземные Цивилизации хлебом не корми, дай морально опустить Человечество и сатанински поржать над ним. Несколько десятилетий назад они перешли от партизанских действий к прямому вторжению — и начали распылять над крупными мегаполисами споры Уникальной Самодостаточности.

Симптомы инфицированности ими легко определимы: нормальный человек, нося джинсы, живя в многоквартирном доме, используя компьютер с системой Виндоус или Линукс, качая новинки, фотографируя домашних любимцев и панорамы крыш, следя за футболом и в меньшей степени за Кличко — вдруг воображает себя сосудом с неповторимой эссенцией. Вместо конкретных ближних он начинает воображать вокруг каких-то обобщенных «людей», норовящих его бесценное содержимое загадить либо нагло выпить. Для терапевта это должно быть ясным сигналом.

Субстратом заболевания является естественная тоска обманутого современника по собственной судьбе. В отличие от людей предыдущих эпох, с детства предвидевших своё будущее до самой могилы — наш современник действительно понятия не имеет, что из него получится. Массовая и немассовая культуры в один голос вещают ему о том, что да, он таит в себе бездны и заслуживает большего. Между тем он заканчивает школу, поступает в институт или техникум, оказывается в конторе или за баранкой — а Заслуженное Большее всё не наступает. В итоге, инфицировавшись личинкой самодостаточности, он с облегчением начинает считать себя бесценным априори. От реального положения дел он отгораживается какой-нибудь вечно задумываемой гениальной книгой. Или, в худшем случае, уникальным списком своих киношных и музыкальных предпочтений.

Это живущая в больном личинка самодостаточности потребляет всю его жизненную силу, одновременно отравляя сознание-носитель продуктами своего пищеварения — уникаловыми массами. Когда уровень их доходит до критической отметки — личинка вырастает и превращается в Уникальную Самодостаточную Личность (сокращенно Усамодос), выедая прежнее существо изнутри.