Странно реальный вульвизм как литературный жанр вполне достоин своего названия. В нем выражено всё: и их негуманоидная отстраненность от реальности, выдающая инопланетное происхождение авторов, и и органическая неспособность любить (ни один нормальный мужчина, глядя на женщину, не подумает о странно реальной вульве). И, наконец, претензия на правду жизни, оправданная непонятно чем. Я специально проверял: ни один из авторов-уэбгов не сидел в зиндане, не воевал за Родину, не подвергался преследованиям за веру, не подымался из нищеты, не брал на воспитание сирот и еще много чего «не». Один из них, правда, пару лет просидел на упитанном французском пособии по безработице, оплаченном трудом загруженных работой усталых папаш в самой Франции и ее многочисленных экономических колониях.

Совершенно очевидно: уэбги презирают Человечество по той же причине, по которой избалованные единственные дети презирают своих родителей. Человечество для них толстая, некрасивая мама с дурацкой прической, которая никогда не отказывала им в доступе к холодильнику и карманных деньгах. Мысль о том, что эта толстая мама тоже хочет чего-то хорошего и, возможно, даже тихонько и чисто мечтает над дамским романом, для них возмутительна. Мама должна А) кормить и Б) заткнуться, пока уэбг в своей комнате описывает очередную странно реальную вульву, посыпанную "не слишком хорошим кокаином". Кокаин в прозе уэбгов непременно должен быть не слишком хорошим. Это, по их мнению, придает написанному жизненность.

Отмечу, что в русской прозе в последние годы появились свои уэбги и свои мастера странно реального вульвизма. Перечислять их ни к чему: достаточно зайти в любой книжный магазин и спросить у девушки-продавщицы в очках, где тут у них интеллектуальная проза.

Я уже слышу возражения: "Но, Учитель! Разве не ясно, что их книги — это вопль отчаяния, попытка призвать человечество образумиться?" Нет, не ясно. Призывали бы, подали бы пример. Но в жизни писателей-уэбгов никакой отделенности от лирических героев у них не наблюдается. Один живет в большой квартире с собакой. Другой снялся в порно из каких-то высоких соображений.

…Да, так о чем бишь я. На вопрос о том, что же я все-таки предпочитаю, Уэльбека или Бегбедера, я отвечаю честно:

— Александра Дюма.

О глобальных аналитиках глобальности

— А вы исписались быстрее, чем я ожидал. — с неизъяснимым превосходством произнес голос в телефонной трубке Истинного Учителя Истины (то есть меня).

— Да? — откликнулся я, откусывая голову подарочного дракончика из белого шоколада.

— Темы пошли совсем мелкие. — голос снисходительно вздохнул. — Любовь, морковь… Я ждал от гиганта мысли чего-то более приближенного к реалиям. Но вы как-то трусливо, ах, простите, я хотел сказать «мудро», обходите действительно важные вопросы. Вы что, не сочувствуете детям Германии решили собственные проблемы и вообразили, что более серьезных тем для анализа, чем жизнь офисного планктона, не существует?

— Подскажите. — попросил я.

— Путинский третий срок и застой. Вы боитесь прогнозировать, к чему это приведет?

На этом месте я быстро отнял трубку от уха и наложил на нее защитный знак. С Глобальной Аналитикой Глобальности лучше не шутить. Передается она вербально, а излечившихся — единицы. Она великолепно выполняет свою античеловеческую задачу: инфицированная личность бросает заниматься самовоспитанием, ложится на диван, выстраивает целый заоконный мир одной силой своего небогатого воображения и принимается ему прорицать. А нередко еще и предписывать необходимые действия.

Следует сказать несколько слов о происхождении ГАГ. Она встречается повсюду, но особенно затяжной, пандемический характер имеет там, где сидяе-лежачее читательство, по сути являющееся формой обычной лени или, в лучшем случае, досуга, отчего-то имеет статус занятия. То есть на пост-советском пространстве.

Не нужно понимать меня извращенно — Космос всеми созвездиями за эрудицию. Но хронические читатели эрудитами, как правило, не являются — ибо эрудит есть понятие активное. Эрудит использует то, что знает, в практических задачах жизни. Хронический же читатель формулу "я занят, я читаю" использует как репеллент от насущных требований быта: помыть окна, согнать пузо, возлюбить супруга, просто сделать что-нибудь полезное и придумать что-нибудь новое и интересное.

В конце прошлого века на восточноевропейскую почву хронического читательства века выпали драконьими зубами архивные Глобальные Концепции, до того мирно циркулировавшие в замкнутых ареалах западных кампусов. Итог — сегодня трудно найти уголок, где не оказалось бы носителя какого-нибудь штамма Глобального Анализа Глобальности.