— О, так… Ты боишься, что все узнают? Забудут тот факт, что ты был рядом с ней на вечеринке, а на следующее утро она вышла из нашего автобуса на глазах у всех.

Парень обхватывает голову руками и стонет.

— Райдер. — Джесси качает головой.

Я невесело смеюсь. Парень, который трахнул невесту своего бывшего барабанщика, теперь является голосом разума. Как чертовски поэтично.

— Ха! — говорит Крис. — Тебе ли судить? Ты хотел трахнуть Джейд, когда еще был с Рейчел.

Джейд смеряет Криса свирепым взглядом и открывает рот, но я опережаю ее.

— Хотел, но не сделал. Это называется самоконтроль, придурок.

Он встает, топает в ванную и захлопывает за собой дверь.

Я должен отпустить это. У нас сегодня шоу, а потом в Лос-Анджелесе еще одно. Затем будет два месяца отпуска, прежде чем мы вернемся в студию, чтобы записать новый альбом. Я знал, что жизнь с тремя парнями в течение нескольких месяцев будет действовать мне на нервы. Если бы Джейд не была здесь последние три с половиной недели, сдерживая меня и давая возможность выпустить пар, я бы, вероятно, уже нанес удар.

Не то чтобы она удержала меня от гнева на Криса.

Черт возьми, большая часть моего раздражения вызвана тем, что я знаю, что с ней сделали то же самое.

Время шоу приходит и уходит, и мы с парнями смогли отложить наше дерьмо в сторону и дать нашим поклонникам то представление, за которое они заплатили.

Мы загружаемся для шестичасовой поездки в Лос-Анджелес, и я не могу дождаться, когда выйду из этого гребаного автобуса и вернусь в свою постель. Я сворачиваюсь калачиком позади Джейд, моя рука обнимает ее за талию. Она молчит с тех пор, как закончилось шоу.

— Ты в порядке? — шепчу я в темноте, ограниченного пространства своей койки.

— Мы будем в Лос-Анджелесе до восхода солнца.

Я прижимаю ее к себе.

— Да. Что, э-эм… каков твой план?

— Я останусь на шоу, знаешь ли, закончу свои важные обязанности водоноса.

— А потом? Ты поедешь к своей маме? — Когда она не отвечает сразу, я говорю в темноту. — Пойдем со мной домой, Джейд.

— Райдер, мы знаем друг друга всего три недели, — говорит она так, будто это плохо.

— На самом деле почти четыре недели. Послушай, я знаю, что ты проделала весь этот путь ради своей мамы, но я устрою так, чтобы у тебя была машина, и ты сможешь видеться с ней, когда захочешь.

— Ты устроишь так, чтобы у меня была машина? Мне не нужно, чтобы ты заботился обо мне.

— Хорошо, тогда переезжай ко мне, найди работу и проводи выходные со своей мамой или кем там…

— Это не…

— У меня достаточно места. У тебя даже может быть своя комната, если захочешь.

— Ты не понимаешь. — Теперь ее голос звучит громче.

— Тогда объясни. Чего я не понимаю? Я хочу быть с тобой. Это все, что имеет значение. Разве ты не хочешь быть со мной?

Джейд судорожно втягивает воздух.

— Давай спать. Разберемся с этим после завтрашнего шоу.

Я знаю, что вся эта история с Крисом напугала ее. Джейд не понаслышке видела, как слава действует даже на самые счастливые пары. Я и представить не мог, что Крис будет изменять, и Бетани посещает как можно больше шоу в туре Джесси, чтобы он не был один. Неужели Джейд думает, что я ожидаю, что она сделает то же самое для меня?

С ее теплым телом, прижатым к моему, и нежным звуком ее дыхания, я засыпаю, надеясь, что, когда мы доберемся до Лос-Анджелеса, Джейд даст нам шанс.

Просыпаюсь от звука взрыва бомбы рядом с моей головой.

Открываю глаза. Слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Мое тело врезается во что-то твердое. Боль пронзает ноги, взрывается в черепе. Скрежет металла. Хруст дерева.

Тьма бьет меня по лицу.

А затем… тишина.

ГЛАВА 24

ДЖЕЙД

Кто-то плачет.

Нет, не плачет.

Стонет.

Я открываю глаза, убежденная, что сплю, но звук становится четче.

Звук исходит от меня.

Адреналин пронизывает все тело. Изо всех сил пытаюсь двигаться, встать. У меня кружится голова, и по щекам текут теплые слезы. Но я не плачу. Липкая субстанция на моем лице, металлический запах в воздухе…

Кровь.

Мой желудок переворачивается, болезненно сжимаясь, и я кашляю с выворачивающими внутренности приступами.

Койка. Я на койке, но не чувствую Райдера позади себя.

Вытираю рот тыльной стороной ладони и пытаюсь подтянуть ноги, но одна из них застряла. Придавлена.

По ноге разливается пронзительный жар. Имя Райдера у меня на устах, но, когда я открываю рот, чтобы заговорить, из него вырывается только стон. Это неправильно.

Тянусь к лампе на койке, но она не горит. Шарю по пространству, удивляясь, как оно стало теснее. А потом я чувствую запах.

Дым.

Я пытаюсь выбраться с койки, высвобождаю ногу и кричу, падая на пол. Там темно, дымно. Я протираю глаза и… о, боже.

Свет, падающий из открытой дверцы холодильника, показывает разбитые и искореженные обломки. Автобус перевернут вверх дном.

— Райдер, — выкрикиваю я его имя, но оно выходит хриплым шепотом. Пытаюсь встать, но левая нога бесполезно прогибается подо мной. — Райдер!

Ползу по потолку, ощущая боль в своих голых ногах, когда они режутся о битое стекло. Нужно больше света. Я ничего не вижу.

— Итан? Крис?

Единственный звук — шипение двигателя, когда дым продолжает заполнять пространство.