– Теперь, когда вы все знаете о своей дочери, вы можете предположить, что и вышеперечисленные подружки Наташи вели подобный образ жизни…

– Простите, у меня в голове так и не уложилось то, что вы мне сказали… Может, это ошибка? – Голубева жалобно, по-бабьи, разрыдалась, словно долго сдерживалась, обманывая самое себя, а теперь вот не выдержала, дала волю слезам.

Виктор Львович, понимая, что разговора все равно не получится, встал и уже более резко и громко, словно пытаясь привести ее в чувство, произнес:

– У вас все руки исколоты… – Он запнулся, потому что любая следующая фраза прозвучала бы как упрек, как обвинение, как осуждение, а какое право он имел судить женщину, о которой ничего не знал И видел второй или третий раз в жизни?

Она, всхлипнув, громко икнула и стала машинально потирать те места на руках, где под рукавами одежды прятались сиреневые пятна гематом и следы от игл.

– Мне… мне нечего сказать вам. Тем более что вы и сами уже все видели.

Она обняла себя руками и съежилась, словно от холода: ее знобило – зубы начали выбивать мелкую дробь…

– Я мог бы помочь вам, – осторожно проговорил Корнилов, не имея ни малейшего представления о том, какая реакция может последовать у Людмилы после этих слов, – но мне важно, чтобы вы сами этого захотели. Вы еще молоды и можете снова стать счастливой.

Он боялся произносить вслух избитые клише увещеваний, чтобы вразумить эту и без того умную, но забредшую в тупик женщину, которая ему нравилась и которой он искренне хотел помочь.

– Спасибо вам, вот уж не ожидала. Но только вы и сами знаете, что говорите все для воздуха… Такие, как я, НЕ ИЗЛЕЧИВАЮТСЯ. Мои гормоны счастья исчерпаны, мне требуется все больше и больше этого сладкого яда, который, возможно, и заменил мне дочь… И все же я хочу, чтобы вы знали, что Натали была хорошей девочкой, и если с ней такое и произошло, то только от слабости…

Возможно, ей было одиноко, и она зашла не в ту дверь. Такое встречается…

Корнилов подумал о том, что можно было бы отвезти Людмилу к себе на дачу и попробовать помочь ей пережить ломку, окружить ее вниманием и заботой, попытаться создать ей условия, при которых она бы забылась хоть на время… А почему бы и нет? Вот он, взрослый мужчина, бьется над извечными проблемами очищения общества, ловит преступников, зная, что продажные судьи все равно отпустят их на свободу, вместо того чтобы хотя бы раз в жизни сделать счастливым конкретного человека. Вот только где бы ему найти слова убеждения, такие, чтобы она поверила ему и, конечно же, поверила в себя, в свою способность преодолеть эту ватную бесчувственность, переходящую в острую необходимость наполнить свою кровь временным химическим счастьем?

– Отвезите меня, пожалуйста, домой. Мне надо привести себя в порядок.

Она произнесла это холодным и даже надменным тоном, словно сожалея о проявленной перед ним слабости, встала и, тихонько постукивая подушечками пальцев по скулам, как если бы она вбивала в кожу крем, направилась к выходу.

– И все равно – смерть Льдова никак не связана с моей дочерью, вы сами очень скоро в этом убедитесь.

Глава 7

Сазонов встретил Юлю улыбкой:

– Привет конкурентам! Хочешь чайку?

– Нет, спасибо, Петр Васильевич, не хочу. У меня к вам огромная просьба. Вы, наверно, уже в курсе убийства девушки-риэлтера на Некрасова?

– Ты по ее душу пришла? А вас-то кто нанял? Ее тетушка?

– Что это вы смеетесь? У нее есть тетушка?

– Да в том-то и дело, что лично я слышу от тебя первый, что эта девушка работала в риэлторской фирме. При ней нашли документы на имя Масловой Дины Валерьевны. – Сазонов придвинул Юле лист бумаги. – Вот, полюбуйся, она была безработной, стояла на учете на бирже.

– Все правильно, – проронила Юля, доставая блокнот и вписывая туда новое имя.

– Что правильно? – нахмурил белесые густые брови Сазонов и хмыкнул. – Земцова, не молчи, а отвечай, когда тебя спрашивают старшие.

– Дело в том, Петр Васильевич, что таких агентов по недвижимости, каким была она, – я имею в виду доморощенных, которые ходят по городу, срывают объявления частных лиц о продаже или покупке квартир, чтобы потом выставить себя посредником и сорвать хороший куш, – полным полно. Попробуйте, к примеру, продать без посредников свою квартиру, расклейте в вашем микрорайоне объявления, и вы уже через час ни одного из них не найдете – все они будут сорваны, а ваш телефон будет разрываться от звонков огромного количества подобных агентов. И каждый будет норовить обмануть вас. И обманут – это их профессия.

– Но ведь я могу отказаться от их предложений и снова расклеить объявления, а еще лучше – дам объявление в газету…

– И вам снова будут названивать посредники. Они, как тараканы, вездесущи и своего не упустят.

– Да брось ты, Земцова, зачем мне платить кому-то проценты, когда я спокойно могу дождаться настоящего, ПРЯМОГО покупателя?

– Обычно люди не только продают, но одновременно и покупают квартиру, а найти и оформить сразу и быстро две сделки бывает очень сложно. К примеру, вы продаете свою квартиру с тем, чтобы купить другую – большей площади, например.