Читаем Сатурнин полностью

Между тем возвратился Милоуш, которого дедушка еще раз послал посмотреть, не появились ли рабочие фирмы Новотного. Было решено через двадцать минут покинуть гостеприимный дедушкин дом. Потом мы помогли дедушке запереть ставни и входные двери, белый автомобиль мадемуазель Барборы затолкали в гараж, пустующий со дня происшествия с дедушкиным стареньким Фордом, и в двенадцать с половиной минут седьмого мы вышли по направлению Градова. Так это записано в толстой тетради, которую Сатурнин Бог знает где раздобыл и в которую аккуратно записывал всякую чушь, происшедшую с нами во время пути. Он называл ее палубным дневником. На первых страницах он перечислил всех участников, нарисовал наши карикатуры и попросил нас подписаться под рисунками этих незнакомцев. Наш поход он назвал экспедицией, дедушкин дом исходной базой, сруб доктора Влаха первой поступательной целью, погоду атмосферическими условиями, и тому подобное. Доктор Влах его конечно во всем поддерживал и помогал ему все эти глупости выдумывать.

Мы поднимались медленно по каменистой горной тропе, окаймленной травянистыми косогорами. Стройные сосны образовывали почти сплошную стену с обеих сторон, и в тени все еще было прохладно. На безоблачном небе сияло солнце, отражавшееся в каплях росы, и все вокруг дышало свежестью и жизнерадостностью.

Идти нам было легко, в наших котомках было мало продуктов, и количество их с течением времени все уменьшалось. Сначала мы шли все вместе, однако позднее наш караван растянулся. Первыми шли дедушка с тетей, и шли они так быстро, что остальные еле поспевали за ними. Тетя даже в гору поднималась подпрыгивая на ходу и непрерывно болтая. Она восторгалась дедушкиной выносливостью и его молодой походкой и находила это замечательным. Дедушка молчал и прибавлял шагу. То ли он хотел удивить тетю еще больше, то ли хотел от нее избавиться.

Во второй группе шли доктор Влах, Милоуш и Сатурнин, все время о чем-то спорившие. Мне кажется, это было связано с верхним течением реки Амазонки, но я не вполне в этом уверен. Мы с мадемуазель Барборой шли последними. В лесу пахло смолой и грибами, обросшие мхом стволы деревьев напоминали бесчисленные столбы храма. Барбора весело щебетала и время от времени отбрасывала ногой валяющиеся вокруг сосновые шишки.

Вы наверное по собственному опыту убедились, что иногда время жутко тянется, иногда же мчится как сумасшедшее. Когда я нахожусь в обществе мадемуазель Барборы, часы мне кажутся бессмысленно короткими, а день проносится как сон. Не успели мы досыта наговориться, как каменистая тропа кончилась, бронзовые стволы сосен расступились, и мы увидели сруб доктора Влаха. Он стоял под высокими соснами и оказался больше и шикарнее, чем я предполагал. С небольшой полянки перед ним открывался очаровательный вид вниз до самого ущелья, в котором в полуденном солнце тихо блестела река. Совсем близко, под самой полянкой шумел поток, как бы подчеркивая восхитительную тишину гор. Остальные члены нашей группы уже вошли в сруб, открыли ставни и окна и приветствовали нас вопросом, куда мы пропали, хотя мы стояли прямо перед ними. В доме царила приятная прохлада. Доктор Влах принял на себя роль хозяина, и обед, приготовленный им с помощью мадемуазель Барборы и Сатурнина, превзошел все наши ожидания. После обеда весь наш поход показался приятной прогулкой по лесу, и чтение не совсем обычного письма, которое доктор Влах вытащил из своего архива, отнюдь не испортило нашего хорошего настроения. Мы сидели в примитивных, но весьма удобных креслах, и по просьбе доктора Влаха мадемуазель Барбора приступила к чтению письма. Закройте глаза и слушайте:

Дорогой доктор!

Моя одежда всё еще пахнет хвоей, мои руки еще покрыты царапинами от шипов ежевики, и подошвы моих ботинок блестят как начищенные от ходьбы по горной траве. Сажусь за письмо, чтобы поблагодарить Вас и одновременно выругать. Поблагодарить за лучший отпуск в моей жизни и выругать за злорадство, сопровождающее все Ваши поступки, даже самые благородные.

Когда я месяц тому назад обратился к Вам с просьбой полечить меня, Вы прочли мне лекцию о возвращении к природе и о жизни доисторического человека. В ответ на это я спросил Вас, не сводится ли Ваша речь к тому, чтоб предложить мне лазить по деревьям. Это было замечание по существу, и мне не понравилась Ваша реакция на него. Я вспоминаю, как у Вас злорадно заблестели глаза, когда Вы, осматривая мою фигуру, заявили, что безусловно это мне не повредило бы. Я уже собирался ответить Вам на это соответствующим образом, но не успел и рта открыть, как Вы неожиданно великодушно предложили мне провести отпуск в Вашем срубе в горах. Какую удивительную смесь испанского гранда и злорадного сатира Вы представляете! Я размышлял о том, исходило ли Ваше предложение из нашей старой дружбы, или из Вашего злорадства, из-за которого мне пришлось преодолеть высоту в семьсот метров над уровнем моря с рюкзаком на спине.