Читаем Сатурнин полностью

Тетя Катерина смеялась, но в глазах ее горели злые огоньки, и этот язвительный смех она выдавливала из себя таким образом, как будто ей кто-то наступил на живот и топчет его ногами. Потом она еще некоторое время кривила лицо, показывая нам, что с припадком смеха она уже справилась, и заявила, что, безусловно, дедушка сказал это не всерьез. После этого она удалилась на кухню.

Я был доволен, что мадемуазель Барборы не было при этой сцене. Ее присутствие никоим образом не заставило бы тетю отказаться от своего эффектного выступления, а наоборот позволило бы ей еще более эффектно закончить его. Так и слышу, как тетя называет мадемуазель Барбору милой девочкой и с притворной добросердечностью советует ей поупражняться на рояле, поиграть в бридж или в теннис, зажечь сигарету, накрасить ногти, или поговорить об искусстве, только ради Бога предоставить заботу о кухне им, женщинам старшего поколения. В общем, как я уже сказал: хорошо, что мадемуазель Барборы при этом не было.

После ухода тети Катерины мы, то есть дедушка, доктор Влах и я молча сидели и каждый думал о своем. Доктор Влах наверно про себя удивлялся, как это дедушка, так сильно боявшийся тетиной кухни, не воспользовался своим авторитетом, чтобы заставить тетю выполнить его приказ и предоставить кухню мадемуазель Барборе. Однако, я знаю тетю Катерину лучше, и поэтому меня дедушкино бездействие не удивляет. Тетя принадлежит к людям, которых вы можете презирать, можете их даже ненавидеть, но несмотря на это они влияют на ваши решения путем легкого, но постоянного давления. В один прекрасный день вы с ужасом замечаете, что вы у них на поводу.

Каким-то шестым чувством тетя угадывает, когда не следует дедушке противоречить, однако это же чувство совершенно точно подсказывает ей, когда дедушке нужен покой, когда он не хочет вступать в прения и когда в общем ему все безразлично. Вот тогда она переходит в наступление. Она достаточно умна для того, чтобы не зайти слишком далеко, но те кусочки почвы, которые она добывает, дедушка теряет навсегда.

Обнаружив это дедушка приходит в бешенство и затем в течение целого ряда дней он неприступен как крепость. И как ни странно, все эти дни тетя не делает попыток повлиять на него. Когда бдительность старика ослабевает, тетя Катерина появляется снова. Она гримасничает, ведет ангельские речи, ставит дьявольские ловушки, словом кончается все это тем, что дедушка устало махнув рукой, снова уступает ей маленький кусочек. Тетя Катерина считает, что вода и землю точит и камень долбит, но скажи ей что тоже самое она проделывает с дедушкой, она обидится.

Через несколько минут тетя Катерина вернулась из кухни и сообщила дедушке, что нет тока. Дедушка проворчал, что это нам известно со вчерашнего дня. Тетя спросила, как же ей тогда готовить. Дедушка ответил, что никто ее не просил готовить. Тетя сказала, что хотя это и правда, но это позор. В нормальной приличной семье к ней обратились бы с просьбой взять на себя кухонные обязанности и никто не обижал бы ее, поручив это дело молодой девушке, которая и картошку почистить не умеет.

Потом она с вздохом заявила, что это ее не удивляет, так как она давно уже привыкла к тому, как семья с ней обращается. Дедушка спросил, является ли он этой семьей. Тетя замяла разговор, но затем, внезапно рассмеявшись, сказала, что она только теперь поняла, почему мадемуазель Барборе было поручено готовить. Это замечательный трюк! Подача тока прекращена, во всем доме нет никакой другой плиты кроме электрической, и, следовательно, кухарка с накрашенными ногтями совершенно безвредна.

Затем тетя серьезно спросила, чем же мы все-таки будем питаться. Дедушка посоветовал ей посидеть у моря да подождать погоды. Тетя нахмурилась. Она не любит, когда кто-нибудь отделывается поговоркой. Сама она пользуется пословицами и поговорками так часто, что, услышав поговорку от другого, она подозревает, что он насмехается над ней. Заявив иронически, что ей любопытно, чего собственно она дождется, и взяв в руки какой-то женский роман, она села в кресло. Приблизительно в половине двенадцатого она не выдержала и пошла на кухню. Видя, что мадемуазель Барборы там нет, она успокоилась, но стала еще более язвительной.