Читаем Сатурналии полностью

(6 , 1) Следует восхищаться ученостью этого поэта в отношении наших и в отношении чужих священнодействий. Ведь не без причины Эней, когда прибыл на Делос, не заколол ни одной жертвы, разве лишь когда уезжал, было совершено богослужение Аполлону и Нептуну. (2) Ведь установлено, как уведомляет во второй книге "Об устроителях" Клоатий Вер, что на Делосе есть жертвенник, у которого жертву не убивают, но почитают бога только торжественной молитвой. Слова Клоатия таковы: "Есть на Делосе жертвенник Аполлона Прародителя, на котором ни одно животное не приносят в жертву. Передают, что Пифагор поклонялся ему, как не оскверненному насилием".

(3) Итак, поэт показывает, что тот [жертвенник], которому поклонялся Эней, является жертвенником Прародителя, поскольку жрец, вступивший в храм, не совершив никакого жертвоприношения, тотчас начинает моление, и чтобы выразительнее назвать Прародителя, [взывает]:

Знаменье дай нам, отец... [3,89].

(4) Однако, когда он затем жертвует быка Аполлону и Нептуну, мы понимаем, что [это было] сделано, конечно, у другого жертвенника, и справедливо он называет [его] выше только лишь отцом, потому что там [жертвоприношение] является особенным, а ниже - [уже] Аполлоном, потому что [оно] является обычным.

(5) Об этом жертвеннике упоминает и Катон [в сочинении] о воспитании детей в этих [вот] словах: "Все это кормилица делала с вербенами и тубами без жертвы, как [это делают] у жертвенника Аполлона Родителя на Делосе".

(6) Из этого самого ряда, я полагаю, не следует упускать [и то], почему он сказал, что храм выстроен "на старинной скале". Велий Лонг говорит [об этом]: "[Это] является перенесением эпитета: ведь он хочет сказать о старости храма". За ним последовали многие другие толкователи, но не [настолько] внимательно, чтобы обозначить возраст здания. (7) Эпаф же, весьма начитанный муж, отмечает в семнадцатой книге, что в какое-то время в Дельфах произошло [то], что прежде священный и неприкосновенный храм был ограблен и сожжен, и прибавляет, что многие города и ближайшие острова около Коринфа [были] поглощены землетрясением; Делос [же] ни до этого, ни после этого не был затронут этой неприятностью, по всегда остается на одной и той же скале. (8) Также Фукидид уведомляет о том же [самом] в третьей книге "Истории". Таким образом, неудивительно, если он, объявляя остров навсегда защищенным с помощью святости, говорит, что для [его] величия из [всех] мест ему подошла несокрушимая прочность скалы его же [самого], то есть острова.

(9) [И] как [Вергилий] сохранил особенность Аполлона Родителя в обращении "отец", так же [и] Геркулеса он уважил именем победителя:

... у порога сказал: "Сюда входил победитель -

[Сын громовержца]..." [8, 362].

(10) В четвертой книге "Божественных [дел]" Варрон считает, что Геркулес был назван победителем, потому что он победил одушевленные [существа] всякого вида. В Риме же есть два храма Геркулеса Победителя: один - у Тройных ворот, другой - на Воловьей площади. (11) Мазурий Сабин по-другому излагает причину этого названия [Геркулеса] во второй книге [сочинения] "О достопамятных [вещах]". Он говорит: "[Некто] Марк Октавий Херрен, будучи в ранней молодости свирельником, после того как разочаровался в своем занятии, повел торговлю и, удачно завершив дело, пожертвовал десятину Геркулесу. Впоследствии, так как он также продолжал заниматься этим, совершая плавания, окруженный [морскими] разбойниками, весьма храбро сражался и вышел победителем. Во сне Геркулес уведомил его, что он [был] спасен благодаря его помощи. На испрошенном у должностных лиц месте Октавий посвятил ему храм и изваяние и, вырезав [на нем] буквы, назвал [его] Победителем". Итак, он дал эпитет богу, чтобы соединить им повесть о прежних победах Геркулеса и воспоминание о недавней истории, которая дала основание для нового римского посвящения.

(12) И не без основания в том же месте [Вергилий] сказал:

... Пинариев дом хранит Геркулеса святыни [8, 270].

Ведь некоторые сообщают, что Большой жертвенник, когда он воспламенился от пожара по соседству [с ним, был] спасен Пинариями, и потому Вергилий назвал дом Пинариев стражем святыни. (13) Вразрез [с этим] Лспер говорит [о] "Потитиях, {10} которые, соблазнившись наградой от Аппия Клавдия, показали святыни государственным рабам". (14) Но Вераний в той книге "Жреческих [дел]", которую он сочинил о молебствиях, повествует, что Геркулес предписал Пинариям, чтобы они приходили последними, уже после того, как съели завтрак и завтракающие омыли руки, чтобы впоследствии [они] сами или потомки [их] не отведывали ничего из посвящаемой ему десятины, но собирались бы только лишь ради служения, [а] не еды; итак, [они] наподобие служителей называются стражами святыни. (15) Как сам Вергилий [пишет] в другом месте:

{10 На жреческих родах Пинариев и Потитиев лежали обязанности жрецов Геркулеса у Большого жертвенника. См.: Энеида. 8, 268-285 и далее.}

Тривией посланный страж, восседала Опис в ту пору [11, 836].