Читаем Сатурналии полностью

(6) Известна его же учтивая шутка в отношении Херенния, юноши, предававшегося порокам. Так как [Август] приказал выслать его из лагеря, и тот, упрашивая [оставить], обратился [к нему] с такой мольбой: "Как [же] я возвращусь в родные места? Что я скажу своему отцу?" - Он ответил: "Скажи [ему], что я тебе не понравился". (7) [А] [воина], раненного в походе камнем и обезображенного значительной раной на лбу, но [уж] слишком превозносящего свои дела, он мягко пожурил так: "Все же, когда ты побежишь, - сказал, - никогда не оглядывайся назад". (8) [И также] Гальбе - который вел его дела и чье тело было обезображено горбом - часто говорящему: "Поправь меня, если ты что-нибудь осуждаешь", - ответил: "Я могу тебя поучать, исправить не могу".

(9) Так как многие [люди] получали оправдание [в суде], когда обвинителем был Север Кассий, и [так как] зодчий форума Августа долго оттягивал осмотр сооружения, он пошутил: "Я хотел бы, чтобы Кассий обвинял и мой форум". (10) Так как Веттий выпахал памятник отцу, Август сказал: "[Вот] это - поистине почтить память отца!" {24} (11) Так как он услышал, что среди мальчиков - двухлеток, которых приказал истребить в Сирии царь иудеев Ирод, оказался его сын, сказал: "Лучше [уж] быть свиньей Ирода, чем [его] сыном".

{24 Шутка построена на том, что среди значений слова colere есть значения «возделывать, обрабатывать землю, пашню» и «почитать, поклоняться».}

(12) Также Август, потому что признал Мецената своим, отбросив жеманный и велеречивый склад речи, очень часто показывал себя таким [же свойским] в письмах, которые писал к нему, и в пику осуждению многословия, которое тот иной раз сохранял в переписке, в дружеском письме к Меценату многое обратил в шутку: "Здравствуй, эбен [ты] мой [из] Медуллии, эбур из Этрурии, лазерпиций арретинский, алмаз северный, жемчуг тибрский, смарагд Цильниев, {25} яшма игувийцев, берилл Порсены, карбункул [из] Адрии, [и], чтобы мне [уж] закончить совсем, припарочка распутниц".

{25 Сам Меценат происходил из этого этрусского рода Цильниев.}

(13) [Однажды] кто-то встретил его обедом, довольно бедным и как бы повседневным: ведь он не отказывал почти никому, кто его приглашал. Уходя тогда после еды, небогатой и без какой-либо [красивой] посуды, он шепнул говорящему "прощай" только это: "Не думал, что я настолько знаком с тобой". (14) Так как он жаловался на темный [цвет] тирского пурпура, который приказал купить, продавец сказал [ему]: "Подними [ткань] повыше и посмотри". [Тут Август] разразился такой шуткой: "Что? Я стану прогуливаться по крыше, чтобы римский народ говорил, что я хорошо одет?" (15) Своему номенклатору, на забывчивость которого он [обыкновенно] жаловался, вопрошающему: "Неужели ты поручаешь [мне дело] па форуме?" - сказал: "Возьми рекомендательные списки, так как ты там никого не знаешь".

(16) Что касается Ватиния, он изрядно прыгал в своем раннем возрасте. [В старости] разбитый подагрой, он хотел однако выглядеть [так], будто недуг уже преодолел, и хвалился, что он проходит тысячу шагов. Цезарь [Август] сказал ему "Я не удивляюсь [этому]. Дни-[то] [твои] куда как долгие". (17) Когда ему сообщили о значительной величине долга, которую скрыл какой-то римский всадник и которая возросла в двести раз [за время], пока он жил, [Август] приказал купить ему на распродаже [имущества этого всадника] постельный тюфяк и для изумляющихся [этому] решению прибавил такое соображение: "Тюфяк, на котором он мог [спокойно] спать, хотя столько был должен, нужно приобрести для [безмятежного] сна". (18) Не следует упускать его высказывание, которое он сделал в честь Катона. Случайно он зашел в дом, в котором [когда-то] обитал Катон. Затем, так как Страбон в угоду Цезарю [Августу] дурно отозвался о непреклонности Катона, сказал: "Всякий, кто не пожелает, чтобы существующее состояние государства подвергалось изменениям, является хорошим и гражданином и человеком". [Таким образом] он совсем нешуточно и Катона похвалил и о себе [самом] позаботился [в том отношении], чтобы никто не стремился осуществлять нововведения [в государстве].