Читаем Сатурналии полностью

(2 , 1) После [приведения] стихов, переписанных [Вергилием] из других [поэтов] или целиком, или частично, или с переменой каких - нибудь слов, как бы окрашенных другим цветом, теперь возникло [у меня] желание сопоставить [одни] отывки с [другими] отрывками, чтобы ты, словно в зеркале, увидел, из чего они образованы.

(2) Не сомневаюсь я в том, как трудно все это словами

Преодолеть и почтенность придать невысоким предметам.

Но увлекает меня к высотам пустынным Парнаса

Некая нежная страсть. Мне любо на этих нагорьях

Там, где ничья колея не вилась до криницы Кастальской [Георг. 3, 289 - 293].

(3) Лукреций в первой [книге]:

Я не таю от себя, как это туманно, но острый

В сердце глубоко мне тирс вонзила надежда на славу

И одновременно грудь напоила мне сладкою страстью

К Музам, которой теперь вдохновляемый, с бодрою мыслью

По бездорожным полям Пиэрид я иду, по которым

Раньше ничья не ступала нога [922 - 927].

(4) Возьмите и другое место Марона и сопоставьте с тем [местом], откуда он брал, чтобы обнаружить те же самые приемы и почти сходный слог того и другого места. Вергилий:

Пусть из кичливых сеней высокого дома не хлынет

К ним в покои волна желателен доброго утра

И не дивятся они дверям в черепаховых вставках [Георг. 2, 461 - 463].

И затем:

Верен зато их покой, их жизнь простая надежна.

Всем - то богата она! У них и досуг и приволье,

Гроты, озер полнота и прохлада Темпейской долины,

В поле мычанье коров, под деревьями сладкая дрема, -

Все это есть. Там и рощи в горах, и логи со зверем;

Трудолюбивая там молодежь, довольная малым [Там же. 467 - 472].

(5) Лукреций в книге второй:

...[и не против воли природы],

Если в хоромах у нас не бывает златых изваяний

Отроков, правой рукой держащих зажженные лампы,

Чтобы ночные пиры озарять в изобилии светом;

И серебром не сверкают дома, и златом не блещут,

И не гудят под резным потолком золоченым кифары;

Люди же вместо того, распростершись на мягкой лужайке

На берегу ручейка, под ветвями высоких деревьев.

Скромными средствами телу дают усладительный отдых,

Если к тому ж улыбается им и погода, и время

Года усыплет цветами повсюду зеленые травы [23 - 33].

(6) Гибнет вол, - и ни тени дубрав, ни мягким лужайкам

Не оживить в нем души, ни речке, которая льется

По полю между камней, электра чище [Георг. 3, 520 - 522].

Лукреций во второй [книге]:

[Сирая мать...

...возвращается...

К стойлам знакомым в тоске по утраченном ею теленке].

Нежные лозы, трава, орошенная свежей росою,

И глубоко в берегах текущие реки не могут

Ей утешение лать и отвлечь от заботы нежданной [355, 359 - 363].

(7) Вид же и почти все черты [этой] самой чумы, которая есть в третьей [книге] "Георгик", извлечены из описания чумы, которое находится в шестой [книге] Лукреция. Ведь Вергилиево [описание] начинается [так]:

Там - когда-то беда приключилась от порчи воздушной,

Людям на горе жара запылала осенняя люто,

Смерти весь род предала животных домашних и диких [Георг. 3,478 - 480].

[Описание] же Лукреция начинается таким образом:

Этого рода болезнь и дыханье горячее смерти

В кладбище некогда все обратили Кекроповы земли,

Жителей город лишив и пустынными улицы сделав [6, 1138 - 1140].

(8) Но поскольку все место [о чуме у] того и другого [поэта] излагать достаточно долго, я выберу что-нибудь [такое], из чего явствовало бы сходство близких [друг другу] описаний. Вергилий пишет:

Жаром пылают глаза, в груди глубоко дыханье

Выхода ищет и стон прерывистый слышен, икота

Долгая мучит бока, из ноздрей же черная льется

Кровь и шершавый язык стесняет забухшее горло [Георг. 3, 505 - 508].

(9) Лукреций:

Прежде всего голова гореть начинала от жара,

И воспалялись глаза, принимая багровый оттенок;

Следом за этим гортань, чернея глубоко, сочилась

Кровью, и голоса путь зажимали преградою язвы;

Мысли глашатай - язык затекал изверженной кровью,

Слабый от боли, в движеньи тяжелый, шершавый на ощупь [6, 1145 - 1150].

(10) Вергилий говорит:

Перед кончиной сперва появляются признаки эти [Георг. 3, 503], -

и выше он сообщил также, какие признаки передавали бы [это]:

[Конь...

...копытами бьет]; не горяч и не холоден, каплет

Пот с поникших ушей, - ледяной перед самою смертью.

Шкура, суха и жестка, противится прикосновенью [Там же. 499 - 502].

(11) Лукреций говорит:

Много еще и других появлялось признаков смерти:

Путались мысли, и ум от унынья и страха метался.

Хмурились брови, лицо становилось свирепым и диким,

Слух раздражен был, и шум раздавался в ушах, не смолкая,

Делалось частным дыханье, а то затяжным или редким,

Шея покрыта была лоснящейся влагою пота.

В жидких и скудных плевках соленая, цвета шафрана,

С хриплым кашлем слюна с трудом выделялась из горла [6, 1182 - 1189].

(12) Вергилий молвит:

Пользу приносит тогда введенье при помощи рога

Соков Ленея: одно их лишь это от смерти спасало.

Вскоре для них и вино обратилось в погибель [Георг. 3, 509].

Лукреций молвит:

Верных, пригодных для всех одинаково, средств не имелось.

То, что давало одним возможность живительный воздух

Полною грудью вдыхать и взирать на небесные выси,

Гибелью было другим и на верную смерть обрекало [6, 1226 - 1229].

(13) Вергилий замечает: