Читаем Саттри полностью

Может… сказал Саттри, у которого на лбу уже начали поблескивать капельки пота… ты себе корягу слишком натер.

Слассер дотянулся и схватил его за перед фуфайки, вздернул на ноги. Саттри схватился за его руку, вставая на пол. Отпусти мне рубашку, Бёрд, сказал он.

Бёрд скрутил материю в кулаке. В камере не раздавалось больше ни звука. Саттри видел себя раздвоенным в бесстрастных карих глазах, и ему это зрелище не понравилось. Он размахнулся в лицо Слассеру. Тут же в бок его собственной головы врезался кулак. Он услышал морской накат. Размахнулся еще раз. Рубашка его высвободилась с громким треском, но он его не услышал. Толкнулся вперед, пригнув голову, и отскочил от боковины нар. А когда поднял взгляд, Слассера уже не увидел. Между ним и коридором стояли какие-то заключенные, и он слышал кряхтенье и мясистые удары кулаков. Мимо с улыбкой скользнуло лицо Кэллахэна, за плечами наблюдавших.

Саттри протолкнулся локтями между зрителей. Драка врезалась в нары и переместилась к стене, и снова по всей камере, Слассер стоял плоскостопо из-за кайла на лодыжке, матерясь. Кэллахэн улыбался. Он загонял пятившегося Слассера вдоль стены в щель за нарами. При повороте между шконок кайло Слассера зацепилось. Кэллахэн сделал шаг вперед и сбоку двинул его с размаху по голове. Слассер сделал выпад вслепую, затем пнул кайлом. То ужалило бетон и оставило в нем звездчатую выбоину, а глаза у Слассера закатились от боли. Он все еще пытался пнуть Кэллахэна кайлом, но тут железная дверь распахнулась, и ворвались два охранника с колотушками.

Первому по башке досталось деревенскому парнишке из Горы Брауна по имени Лейтал Кинг. Он сел на полу, держась за голову обеими руками. Черт бы драл, проговорил он.

Кэллахэн отскочил назад, подняв руки вверх. Он спятил, сказал он.

Слассер повернулся. Спятившим он и выглядел. Глаза оглашенные, синее вздутие на виске сообщало его лицу асимметричный выверт. Сидельцы расступились подальше. Слассер повернулся к охранникам, полуприсев, и они навалились на него, лупя колотушками. Кэллахэн опустил руки и подался вперед, чтобы лучше видеть. Колотушки делали тум тум тум, Слассер на полу, лишь кайло торчит, охрана молотила, стоя на коленях, словно плотники на крыше.

Когда его подняли, он был вял, изо рта и ушей текла кровь, а лицо его как будто виделось сквозь дрянное стекло. Лейтал поднялся с пола, и Блэкбёрн показал на него дубинкой и произнес: Ты. Возьми этого. Кэллахэн, сукин ты сын. Поддержи с другой стороны.

Я ничего не делал, сказал Лейтал, неуверенно выступая вперед.

Кэллахэн уже подвесил одну руку Слассера себе на загривок и держал его стоймя. С собственного рта он веснушчатым кулаком стер тонкую струйку крови, повернулся и обратил к сидельцам тугую гримасу идиотского торжества, которая запустила по ним всем такую чуму ухмылок, что другой охранник повернулся от двери. Ты что за чертовню творишь, Кэллахэн?

Этого человека просто вот подпираю. Вы куда его хотите?

Они последовали за охраной прочь из камеры, и Блэкбёрн захлопнул калитку и запер ее, и они прошли по коридору и вниз по лестнице, кайло Слассера тащилось за ними, пока другой охранник не отстал и не поднял его, и так они шли дальше, таща Слассера к ящику, нога на весу, словно раненого конькобежца.

Охранник потом вернулся с Лейталом и Кэллахэном, и, когда отпер дверь, Кэллахэн в нее двинулся.

Погодь-ка, Кэллахэн, сказал охранник.

Кэллахэн погодил.

Охранник захлопнул дверь за Лейталом и запер ее, а потом поманил Кэллахэна дальше по коридору. Сидельцы слышали, как он возмущается. Геенна клятая, да за что? Я ж ничего, к черту, не сделал. Геенна клятая.

Саттри вернулся к своим нарам, кончиками пальцев трогая распухшее ухо. Хэррогейт все еще ежился у себя на верхней шконке с ложкой в руке.

Куда они пошли с мистером Кэллахэном? спросил он.

К яме. Блэкбёрн раскусил его херню.

Сколько его там будут держать?

Не знаю. Может, неделю.

Черт бы драл, сказал Хэррогейт. Мы точно говнища разворошили, правда?

Саттри посмотрел снизу на него. Джин, сказал он.

Чего.

Ничего. Просто Джин.

Ага. Ну…

Ты б лучше надеялся, что Слассера в ящике и оставят.

А с вами как?

Мне он уже двинул.

Что ж. Если только мистера Кэллахэна они выпустят раньше, чем его.

Саттри посмотрел на него. Симпатии он не вызывал. Этот аденоидный лептосом нахохлился на шконке над его постелью, как ссохшаяся птичка, бритвенные лопатки торчат под тонкой тканью полосатой рубашки. Пронырливый, с крысячьей мордочкой, осужденный извращенец со склонностью к ботанике. Кому больше не поздоровится, когда вновь окажется в мире. Можно пари держать. Но что-то в нем было такое прозрачное, что-то уязвимое. Когда он глянул на Саттри в ответ со своей чуть ли не безмозглой невозмутимостью, нагое лицо его внезапно отняла тьма.

Кто-то из сидельцев выкрикнул жалобу. Охранник в коридоре велел заткнуться.

Геенна клятая, но еще ж восьми нет.

А ну заткнулись там.