Читаем Сатисфакция полностью

В т о р о й в о и н. Мы плоть от плоти, кровь от крови народа! А ты не юли! Ты объясни нам, чего ты добиваешься. Я хочу понять! Ты не думай, что ты тут самый умный, а мы тут дураки. Ты объясни. Это про какую такую другую победу ты тут толкуешь? То есть ты хочешь, чтобы мы пошли и с ними (делает жест в сторону зрителя) договорились, типа: «Ребята, что-то нам надоела эта осада, что-то устали мы торчать под вашими стенами. Давайте так. Мы пойдём домой, но типа мы не проиграли, а вы оставайтесь, но типа вы не победили». Так, что ли? Нет, дружок! У меня тут дед воевал, отец воевал, и я здесь воюю. У меня сын дома. Он уже высокий и здоровый парень. Он рос без меня. И вот, если мы сделаем, как ты предлагаешь, вернусь я домой, и что я им всем скажу? Сын у меня спросит: «Где ты, пап, столько лет был?», мне что ему сказать: «Да вот, сынок, сходил, поговорил. Разговор был серьёзный, заболтались там с одними людьми». А деду что мне сказать? Он нас спросит: «Как вы там, ребятки?» А мне что ему сказать: «Деда, всё очень хорошо. Мы там просто очень хорошо договорились». Нет, я такого им сказать не могу. Это то, что ты предлагаешь, – заскорузлый нахронизм. Слова-то какие подобрал! На-хронизм заскорузлый у него…

П е р в ы й в о и н (перебивает второго). Молодец! Это ты сейчас очень хорошо сказал! Я даже не ожидал от тебя, что ты можешь так говорить вообще. Сильно сказал. Молодец! А у тебя дед ещё жив?

В т о р о й в о и н. И бабушка.

П е р в ы й в о и н. Очень хорошо! Сын у тебя?

В т о р о й в о и н. И дочь.

П е р в ы й в о и н. Молодец! Ты здесь, а они там… Очень хорошо. Они тобой гордятся. (Поворачивается к Третьему.) И ты молодец. Но тебе надо отдохнуть. Понимаешь, ты, когда устаёшь, понервничаешь, ты такие слова говоришь, я с трудом понимаю. А он (показывает на Второго) вообще ничего не понимает.

Т р е т и й в о и н. Ну, может быть, я чрезмерно эмоционально и сумбурно выразился.

П е р в ы й в о и н. Ну вот видишь, опять начинается…

Т р е т и й в о и н. Я же пытаюсь найти выход из патовой… из безвыходного положения, а он… (показывает на Второго).

П е р в ы й в о и н. А что он?

Т р е т и й в о и н. А он грубо юродствует.

В т о р о й в о и н. Не понял, что он сказал? Чего, он сказал, я делаю?

П е р в ы й в о и н. Уродствуешь.

В т о р о й в о и н. Оп-па! Это я уродствую? А ты знаешь, что делаешь? Ты… ты… ты же червяка сомнения себе в голову запустил, он тебе уже весь твой мозг проел. У тебя уже одна труха, гниль в голове. И ты сейчас нас этим хочешь заразить? А этот червяк сомнения, он заразный. Но я тебе свои мозги в труху превратить не дам. Что ты всё крутишь, мутишь. Ты же всё какие-то хитрые лазейки ищешь и всё мутишь и крутишь, мутишь и крутишь. А они (показывает в сторону зрительного зала) как стояли против нас, так и стоят. И договариваться не собираются. Потому что у них тоже отцы и деды, которым они дали слово. И я своим дал. И у меня поэтому в мозгу нет никакого червяка, у меня там написано одно слово «надо!». Большими такими буквами написано.

Т р е т и й в о и н. А лучше было бы там, в так называемом твоём мозгу, написано слово «думать».

В т о р о й в о и н. Не ори на меня.

Т р е т и й в о и н. А ты руками не размахивай.

Оба кричат одновременно.

П е р в ы й в о и н. Всё-всё-всё! Замолчите! (Обращается ко второму. Громко.) Я тебе сказал, что ты молодец?!

В т о р о й в о и н. А чего он начинает…

П е р в ы й в о и н. Ты молодец! (Поворачивается к Третьему.) А тебе нужно срочно отдохнуть. Нам же не о чем спорить. Нам всем нужна победа. Но для этого нам нужна воля. Я вот верю в силу воли.

Т р е т и й в о и н. А я верю в силу мысли. Потому что умение мыслить отличает нас от животных и… от скотов.

В т о р о й в о и н. А верить надо в силу силы и слабость слабости. Потому что на войне по-другому не бывает…

Воины уходят. Звучит торжественная музыка.

На сцену выходит Икар. Он несёт части летательного аппарата и чемоданчик. Останавливается, кладёт детали летательного аппарата на сцену, достаёт из чемоданчика разные приборы и чертежи. При помощи приборов делает какие-то измерения. Бросает пёрышко, явно определяя направление ветра. Что-то записывает в блокнот. Потом по чертежам собирает летательный аппарат, надевает лётный шлем. Музыка становится тревожной, похожей на цирковую музыку во время исполнения смертельного номера. Икар разбегается, прыгает и падает. Летательный аппарат ломается. Икар снимает его с себя, возвращается к чертежам, карандашом делает какие-то поправки, что-то записывает в блокнот, подбирает сломанный летательный аппарат и уходит. Навстречу ему выходят Первый воин, Второй воин и Третий воин. Икар и Воины здороваются. Воины провожают Икара взглядом, переглядываются и усмехаются.

Воины выходят на самый передний край сцены. В руках у Первого воина копьё с белым флажком. В другой руке у него большой медный рупор. Они выстраиваются, поправляют на себе одежду. Какое-то время смотрят прямо перед собой, вглядываясь в темноту зрительного зала.