Читаем Сатана в церкви полностью

Сунув внутрь руку, Корбетт ничего не нашел, глубоко вздохнул, чтобы успокоить разбушевавшиеся чувства, и чуть не вскрикнул — кто-то прикоснулся к его плечу. Он стремительно обернулся, хватаясь за кинжал, но это был всего лишь старый монах с беззубой улыбкой и бессмысленным взглядом, искавший сочувствия. Торопливо произнеся «Benedicte», Корбетт отделался от согбенного старика, который, что-то бормоча, поковылял прочь. Чиновник проводил его взглядом, потом встал и огляделся. Никого. Неужели он пришел слишком поздно? Тем не менее он решил подождать еще. Перелез через низкую стену, отошел еще дальше и спрятался за кустами. Не обращая внимания на то, что ряса мгновенно отсырела в мокрых зарослях и сделалась ледяной, Корбетт затаился и стал терпеливо ждать.

Галерея долго оставалась безлюдной. Монахи занимались обычными делами, большинство сидело в скриптории и переписывало рукописи. Мимо прошел старый монах, появлялись другие монахи, бегали туда-сюда слуги, но никто не задерживался. Было зябко, и Корбетт подумал, что долго ему не выдержать. Пальцы на ногах онемели, холод стискивал тело ледяной хваткой. Зазвонили колокола, призывая к вечерне, и вдруг в конце галереи появился человек в плаще с капюшоном, который прямиком направился на то самое место, где прежде сидел Корбетт. Оглянувшись, он остановился, вытащил кирпич и пошарил рукой внутри, но вскоре встал и зашагал обратно. Хью Корбетту не удалось разглядеть его лицо, так что, немного выждав, чтобы не привлечь к себе внимание, он последовал за незнакомцем.

Вернувшись в полумрак собора, Корбетт увидел, что неизвестный пересек неф, подошел к маленькой дверце в северной стене и, не оборачиваясь, торопливо скрылся за ней. Снаружи Корбетт остановился, чтобы перевести дух, прежде чем продолжить преследование, и, оглядевшись, понял, что находится на полпути к дворцу, на пустыре, усыпанном обломками камней и кирпичей, которые остались после завершения строительства северной части аббатства. Тут он испугался, как бы неизвестный не исчез в наступающих сумерках, и, стараясь не шуметь, поспешил за ним следом. Видимо, встревоженный шумом, человек хотел обернуться, но Корбетт крепко схватил его за плечо. Тот стряхнул его руку и отступил:

— В чем дело? Что вам надо?

В голосе звучал страх. Корбетт скинул капюшон.

— Чего вы испугались, господин Хьюберт Сигрейв? Это всего лишь я, Хью Корбетт. Мне кажется, я узнал ваш голос. — Корбетт приблизился. — Это вы, господин Хьюберт из канцелярии, или нет?

Белые пухлые руки сняли капюшон, и глазам Корбетта предстали поджатые губы и холодные глаза Хьюберта.

— Господин Корбетт, что вы тут делаете в темноте? — Хьюберт с напускной скромностью, словно невинная барышня, округлил глаза. — Вы приняли меня за кого-то другого?

— Где вы были?

— Молился. А вам какое дело?

— Молился! — Корбетта охватила ярость, в висках словно бил молот. — Не молились вы, господин Хьюберт. Сомневаюсь, что вы вообще когда-нибудь молитесь. Вы приходили в аббатство проверить, не оставили ли вам друзья из «Пентаграммы» деньги или записку. Вы — изменник, господин Хьюберт, и я докажу это!

Хьюберт прищурился, и Корбетт понял, что, несмотря на изнеженность и тучность, этот человек очень опасен.

— Господин Корбетт, у вас нет доказательств, — насмешливо произнес он.

— Вы даже не спрашиваете, что такое «Пентаграмма», — язвительно отозвался Корбетт. — Ну конечно, вы же один из них.

— Нет! — взвизгнул Хьюберт. — Никакой я не член «Пентаграммы», Корбетт, я — популист, вот кто я. Сторонник народовластия. Мой отец сражался и погиб в Ившеме, мои дядья и двоюродные братья полегли в других битвах, а остальные повешены. — Хьюберт умолк, не отрывая взгляда от Корбетта и хватая воздух ртом, словно изо всех сил старался сдержать себя. Он прислонился к печи для обжига кирпичей. — У вас нет доказательств, господин Корбетт.

Корбетт с улыбкой покачал головой:

— Есть, конечно же есть. Я знаю Невидимого. Я знаю ее. Она сообщила мне о шпионе «Пентаграммы» в канцелярии, однако мне надо было поймать вас за руку.

— Ее! — прохрипел Хьюберт.

— Не важно, — не скрывая насмешки, проговорил Корбетт. — Вы сообщили им обо мне. Вы сказали Беллету, что я собираюсь побывать в церкви Сент-Мэри-Ле-Боу. Вы сказали убийцам, где я живу и когда возвращаюсь домой. А еще вы рассказали им о моей прежней жизни, о моей покойной жене, о малыше, о том, что я играю на флейте. Вы собирали сведения, словно крыса, которая бегает по канцелярии, собирая кусочки воска себе на пропитание, и вы продали ее с выгодой для себя. Я могу это доказать. В конце концов, в канцелярии не так уж много клерков. Полагаю, королевские палачи в первую очередь примутся за вас!

Корбетт приблизил лицо к лицу Хьюберта и увидел страх в его глазах.