Читаем Саша Чекалин полностью

— Так и быть, налью и вам по рюмочке, — сказала она, когда все сидели за празднично убранным столом.

— Комсомольцам и пионерам не полагается, — шутил Павел Николаевич. — Это нам, беспартийным, можно.

Отец с большим удовольствием выпил за старшего сына и громко крякнул.

Саша чувствовал себя счастливым. Он то и дело притрагивался рукой к верхнему карману куртки, где теперь лежал новенький комсомольский билет.

«Надо купить комсомольский значок», — думал он.

Вечером Надежда Самойловна советовалась с мужем, чем порадовать старшего сына-комсомольца.

Неделю спустя Саша уже держал в руках новенький фотоаппарат «ФЭД» и объяснял Витюшке, как получается изображение на негативе.

— Садись вот сюда… Смотри прямо… улыбайся… — командовал Саша, усаживая у окна то отца, то мать, то брата, и, нацелившись, щелкал затвором.

— Что-то не похоже… — сомневались потом владельцы фотокарточек, рассматривая свое изображение.

— Передержка получилась… — оправдывался Саша.

— Просто беда… — жаловалась в разговоре с соседями Надежда Самойловна. — Наш фотограф куда ни пойдет — все с аппаратом. Даже во сне бредит: снимаю!..

Но Саша увлекался не только фотографированием. В школе его все больше интересовала физика. Он часто оставался после уроков в физическом кабинете. Починял испорченные приборы, снова проделывал уже знакомые опыты.

— Не надоело тебе?.. — удивлялся Володя.

А дома Сашу тоже ждали интересные и неотложные дела. Что-нибудь он паял, чинил, строгал… Кладовка стала мастерской и лабораторией. Здесь появились верстак, тиски, различные инструменты. Горела электрическая лампочка. Проводку Саша сделал сам. Здесь же он проявлял свои фотоснимки.

Возвращаясь из школы, Саша озабоченно спрашивал отца:

— По радио что передавали? Не слышал?

На финском фронте шли бои. Но зато на Западе по-прежнему тишина.

— Не поймешь. То ли воюют, то ли выжидают, — говорил Саша, пытаясь разобраться в газетных сводках.

По карте он следил за военными событиями, объяснял Витюшке:

— Видишь, как фашисты усилились — какую территорию захватили? — Пальцем он очерчивал границы гитлеровской Германии и успокаивался, когда взгляд падал на огромную, не сравнимую ни с одним другим государством территорию Советского Союза, окрашенную на карте в красноватый цвет.

Однажды Надежда Самойловна услышала, как ребята, собравшись в комнату к Саше, спорили, с каких лет берут в Красную Армию добровольцами.

— С восемнадцати… — утверждал Володя Малышев. — Я узнавал.

— Вот в гражданскую войну — тогда другое дело… — замечал Егор Астахов.

— Аркадий Гайдар в шестнадцать лет уже командовал отрядом. А Корчагин?.. Еще раньше, — доносился голос Саши.

Мать слышала, как он быстро ходил по комнате, поскрипывая половицами. Не выдержав, Надежда Самойловна вошла в комнату к сыновьям.

— Уж не на фронт ли собираетесь? — спросила она.

Ребята смущенно молчали.

— Вздумаете уезжать — с комсомольского учета не позабудьте сняться, — нарочито деловым тоном напомнила она, зная, чем можно воздействовать на ребят. — Самовольный отъезд теперь, в военное время, считается дезертирством…

Зима в 1940 году стояла особенно суровая. Морозы в феврале достигали сорока градусов. Саша по своей привычке ходил налегке, порой не застегнув как следует полушубок, без шарфа, с открытой шеей.

А когда мать тревожилась, он говорил:

— Комсомольцы должны закаляться.

Может быть, поэтому Саша особенно любил лыжи. Ока рядом. По снежной целине над рекой лыжня особенная, легкая. И как приятно быть первооткрывателем с ребятами своего класса! На лыжах уходили далеко в лес, охотились. Возвращались к вечеру. Зимний день короток. И тогда допоздна горел в ребячьей комнате дома Чекалиных огонь. Мать видела — старший сын занимается. На сердце становилось спокойно.

— Комсомольские поручения-то тебе дают? — спрашивала Надежда Самойловна, заглядывая одним глазом в книгу, которую он читал.

— Стенгазету выпускаю… На днях цветной лом собирали… — перечислял Саша. — А вообще в деревне комсомольцам больше работы. У нас пока делать нечего. «Все внимание уделяйте, — говорят, — учебе».

— Правильно, — подтверждала Надежда Самойловна. — Все пути Советская власть открыла перед вами. Теперь только лентяи не учатся.

Саша учился хорошо. А вот у Витюшки бывали срывы, и тогда старший брат грозился:

— На буксир возьму!

Витюшка тяжело вздыхал и усаживался за уроки. Плыть на буксире для пионера было позорно. Да и перед Сашиными товарищами неудобно, Витюшка старался дружить и с Володей, и с Васей, и с Егором.

Особое место среди Сашиных друзей занимала Наташа Ковалева. У Наташи не было закадычных подруг в классе, вообще она предпочитала дружить с мальчиками, но выделяя среди них никого. Пользовалась она в классе большим авторитетом. Саша почувствовал это с первых дней прихода в школу. Сначала он решил: хорошо учится — поэтому и уважают.