Впервые в жизни Саша узнал, что его товарищ может быть одновременно и соперником, хотя Егор по-прежнему дружелюбно относился к нему. Намек Володи все же остался в памяти, как-то отдалил Сашу от Егора Астахова. Но Егор продолжал нравиться Саше. Он был честен и справедлив. И не случайно его выбирали и старостой и в совет пионерской дружины. Вместе с Сашей он мечтал вступить в комсомол.

— Зимой, не раньше… — сомневался Егор. А Саше хотелось скорее. Все же не Саша, а Егор спросил пионервожатую Машеньку. Он с ней разговаривал спокойно и деловито, как равный с равной, а Саша почему-то робел перед ней.

— В комсомол нас скоро будут принимать?

— На следующий год… — обещала вожатая.

Саша вздохнул. «Так долго», — думал он, с завистью поглядывая на старшеклассников-комсомольцев. Они казались ему какими-то особенными людьми.

Однажды вожатая предложила провести сбор на тему «Наш город».

— Кто хочет подготовить беседу? — обратилась она к ребятам.

Все молчали, нерешительно переглядываясь.

— Трудно очень, — отозвался Саша. — В библиотеке почти ничего нет о пашем городе.

Саша с первых же дней записался в городскую библиотеку-читальню и часто вечерами сидел там.

Ребята разом заговорили, перебивая друг друга.

— Чего рассказывать то о нашем городе? — возражали одни.

— Тоже город… — скептически протянул Егор Астахов. — Всего-то две с половиной тысячи населения…

— Даже железную дорогу не рядом, а в пяти километрах провели, — поддержал его Володя Малышев. — Не на всякой карте наш город и значится-то…

— А все-таки наш город хороший! — тряхнув черноволосой головой, заявила Наташа Ковалева. — Такого раздолья летом, как у нас, нигде не найдешь.

— Да и зимой у нас неплохо! — поддержали ее девочки.

Разговор сразу переменился. Все наперебой стали перечислять достопримечательности своего города.

— Наш город еще до Ивана Грозного существовал… — слышался звонкий голос Саши. — А при Иване Грозном, в 1564 году, обнесли город тыном. Сторожевые башни построили.

Ребята затихли, прислушиваясь к Сашиным словам. Не многие из них знали, что Лихвин в древности защищал Москву.

Заметив, что его все слушают, Саша смутился и замолчал.

— Ну вот… — вмешалась Машенька. — Значит, есть о чем поговорить?

— Пускай Саша сделает доклад, — предложили девочки. — Он лучше всех историю знает.

— Он клад рыл в Песковатском, — вмешался Володя Малышев. — Старинную монету нашел.

Саша укоризненно поглядел на Володю, но все же ему пришлось рассказать, как он нашел старинную монету на берегу Вырки и как эту монету он по совету учителя Петра Ивановича отослал в областной краеведческий музей. Но выступать с докладом на следующем сборе Саша все же решительно отказывался.

Со сбора он ушел встревоженный, хотя Машенька и не настаивала, чтобы он делал доклад.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Ни отец, ни мать не могли помочь Саше подготовиться к докладу: они сами почти ничего не знали о прошлом города.

— Сходи к дедушке, — предложила Надежда Самойловна. — Дедушка многое может тебе порассказать. Да к учителю Петру Ивановичу зайди, он все знает. — Надежда Самойловна была озабочена докладом не меньше, чем Саша.

Посвистывая, радуясь предстоящей встрече со своими деревенскими друзьями, Саша легко шагал по заснеженной, хорошо укатанной дороге. Пять километров он одолел незаметно.

Не успел он дойти до дедушкиного дома, как его окружили друзья.

— Ну как? — расспрашивали они. — Порядки в школе такие, как у нас, или строже?

— Здравствуй, Саша! — застенчиво поздоровалась Тоня. Лицо ее и даже уши залились краской, голубые глаза блестели.

Зина первая протянула ему руку, большую и огрубевшую от работы.

Едва Саша появился в избе у деда, поднялся шум.

— Марья, ставь самовар: Шурка пришел! — крикнул дедушка. — В кузню-то зайдешь? — многообещающе спросил он, пряча улыбку в черной бороде.

— Зайду, дедушка, обязательно зайду, — с готовностью откликнулся Саша, предвкушая предстоящее удовольствие. Работать в кузнице он любил. Особенно когда тяжелый молот в руке, а на наковальне, словно живая, шипя, лежит пышущая жаром заготовка.

— Посиди в избе-то, словно воробей все носишься, — говорила бабушка.

— К докладу готовлюсь… — сообщил Саша за столом. — Вот теперь собираю материал. Дело это трудное, ответственное…

— Вестимо, трудное, — поддакнула бабушка, качая головой. Внук теперь так мудрено выражался, что не всякое слово в его разговоре было понятно Марье Петровне.

— Жили раньше в Лихвине купцы, — охотно рассказывал дедушка. — Каждый имел свою торговлю. Одних трактиров с десяток было…

«Нет, не то», — думал Саша, не решаясь перебить рассказчика. Купеческая жизнь мало его интересовала. А большего дедушка, очевидно, не помнил, хотя и прожил в Песковатском почти безвыездно семь десятков лет.

Немного побольше деда рассказал и старый учитель Петр Иванович, когда Саша заглянул к нему в дом.

— В районной библиотеке надо поискать, — посоветовал он. — Загляни в энциклопедию…