— К сожалению, Кирилл крайне занят, вы видите, сколько гостей.
— Мне очень надо, я приехал только что. Пожалуйста. Он вам спасибо скажет, — рискнул Лёня.
Администратор вздохнула и позвонила по телефону. Из выставочного зала доносилась приятная музыка и людской гомон.
— Кир, тут молодой человек тебя хочет. Говорит, очень нужно. Он настаивает, — женщина взглянула на Лёню: — Как ваше имя?
— Леонид Брызгун.
— Леонид Брызгун. Говорит, ты мне спасибо скажешь. Не знаю… — снова обратилась к Лёне: — Вы из «Фото Стиля»?
— Нет, я издалека…
— Он издалека. Не уверена. Хорошо, я поняла, — администратор нажала отбой и сказала: — Вы проходите, посмотрите фотографии, выпейте шампанского. Кира немного освободится и найдёт вас.
— Спасибо большое!
Лёня расстегнул толстый пуховик и сходу махнул бокал холодного шампанского. И увидел фотографии. Дикие лебеди — грациозные, словно птицы из волшебной сказки. Качаются на зеркальной глади озера. Бегут по воде, поднимая фонтаны брызг. Летят, раскинув белоснежные крылья, мимо застывшей фигуры с красным сердцем. У Лёни ёкнуло в груди. На нескольких фотографиях — саройд. Гости толпились, рассматривая диковинное изображение. Гадали вслух, как оно могло появиться на скале. Музыка сделалась громче. Фото Степаныча — стоит с раскинутыми руками, повторяя силуэт саройда. Наверняка в этот момент рассказывал легенду про охотника. И — портрет Леночки вполоборота. Самая восхитительная красавица, которую видел Лёня. То есть, Леночка — обычная девица, но гладкая рельефная скула и удлинённый чёрный глаз были пойманы фотографом во всей экзотической безупречности. Лопская Нефертити. Притихшие зрители стояли, не в силах отвести взгляд. Женщина с розовым вывернутым ртом пыталась щёлкнуть Леночку на мобильник.
— Как вам здесь нравится? — спросил у Лёни худощавый мужчина, щедро обмотанный пёстрым шарфом.
— Что? А, прекрасная выставка.
— Вам нравятся лебеди?
— Да, разумеется. — Лёня не понимал смысла вопросов.
— Вы знаете, милый юноша, что двадцать пять процентов лебедей гомосексуальны и всю жизнь живут в однополых моногамных союзах?
Лёня ошарашенно посмотрел на обмотанного мужчину. Молча обошёл по широкой дуге. Взглянул на часы — истекло полтора часа. А люди всё прибывали, пробки от шампанского всё хлопали. Подносы с миниатюрными закусками выставлялись на столы в центре зала. Со стен на людей смотрели дикие лебеди и саройды. Лёня вспомнил, о чём думал, поднимаясь на перевал. История лопки и саройда не могла закончиться хэппи-эндом. Существам из разных миров не суждено быть вместе. Лёне и Кириллу — тоже. Мир одного — яркий калейдоскоп событий. Мир другого — тихое течение провинциальности. И не в том дело, что одно плохо, а другое хорошо, а в том, что совместить эти миры невозможно. Лёня почувствовал себя лишним среди нарядной публики. Его мир — тот, который на фотографиях. Пора домой. Он кивнул на прощание администраторше и вышел на свежий воздух, облегчённо вздыхая и прикидывая, как быстрее добраться до Шереметьево.
***
Несмотря на отпуск, Лёня отработал несколько тяжёлых смен, не желая подводить самых верных клиентов. Так выматывался, что спал без сновидений. Сводил Леночку в «Белого кролика». Суета везде, гирлянды и джингл беллс. Леночка пустила слезу, когда услышала рассказ про Москву: «Как же ты будешь жить без любви?». Как-то будет. А двадцать девятого Лёня уехал к отцу, убедившись, что мать планирует встречать новый год в весёлой дружеской компании.
Попросил отца закинуть его в домик на озере. Иван в душу не лез — у лопов не принято задавать лишние вопросы. Загрузил в сани дрова, продукты и другие необходимые для таёжного быта вещи, прицепил к снегоходу и отвёз сына на Запретное озеро. Лёня, как только увидел домик, засыпанный снегом выше окон, сразу почувствовал, что его попустило. Саройд с раскинутыми руками словно приглашал в объятия. И не нужна была лодка, чтобы сходить к нему в гости — ледяная гладь озера расстилалась под ногами. Лёня заулыбался, радуясь снегу и солнцу.
Иван остался на ночь. Помог обустроиться, сделать прорубь и воды натаскать. Показал, как печь топить и тепло поддерживать. Лёне приятно было провести с отцом целые сутки. Они мало разговаривали, больше хозяйничали. Вечером в бане попарились, а тридцатого Иван укатил, поздравив с наступающим и пообещав проведать второго января.