Читаем Сарматы полностью

Несмотря на порядок и четкость, погрузка войска заняла целый день. Лишь на следующее утро гаулы, перевозящие легионеров и метательные орудия, гиппагины с лошадьми, военные лимбурны, триремы и квадриремы отплыли от берегов Мезии в сторону Пантикапея. Война началась…

* * *

Митридат не был готов к вторжению. Немалую роль в этом сыграл боспорский купец Фотий, доверенное лицо Митридата. Верности его хватило ненадолго. После захвата преторианцами его корабля, стоявшего у причала в порту Бурундзия, купца доставили в Рим, и только заступничество Котиса спасло Фотия от смерти. В благодарность купец выложил все, что знал, и поклялся служить царевичу. Недолго раздумывая, он сразу же согласился оказать новому хозяину услугу. Спустя десять дней корабль Фотия отправился в Пантикапей, где купец передал Митридату свиток, якобы полученный от Харитона, в котором тот уведомлял царя, что в действиях и словах посольства и царевича он не увидел ничего, направленного против Боспорского царства и царя лично. В том же свитке Харитон сообщил, что, по его сведениям, Рим относится к Пантикапею благосклонно, и просил царя разрешить ему остаться в столице римлян для дальнейшего наблюдения за послами. Митридат письму поверил, поскольку не сомневался в преданности Фотия и Харитона, о чем позднее немало пожалел. А ведь Ахиллес Непоседа по возвращении из плавания намеком предупредил, что Котис слишком быстро и охотно согласился задержаться в Риме и настойчиво пытался убедить купца в благополучном исходе дела, а это наводило на определенные мысли.

Римляне обрушились внезапно. Несмотря на сигнальные дымы и сообщения, принесенные рыбаками, купеческими и сторожевыми кораблями, предупреждавшие о приближении опасности, Митридат не успел собрать достаточно войск и призвать союзников. Римляне высадились на берег и окружили город, лишив его помощи, ожидаемой от скифов и тавров. Пантикапей был осажден, тревога объяла горожан. Не желая подвергать жителей насилию, а город разрушению, боясь быть отрезанным с моря римскими кораблями, царь с большей частью воинов покинул столицу. Он не хотел повторения участи Митридата Евпатора Понтийского. Его тезка тоже воевал с Римом и оказался в подобном положении; Пантикапей был окружен с суши и моря, ему грозил голод, не получавшие жалованья воины восстали против своего повелителя. Во избежание смерти от их рук он покончил с собой в акрополе. Нынешний правитель решил обмануть судьбу.

Корабль, покачиваясь на волнах Боспора Киммерийского, увозил Митридата к азиатскому берегу. Царь стоял на корме судна и с тоской смотрел на затянутые легкой дымкой, знакомые с детства очертания Пантикапея. Внутреннее чутье подсказывало ему, что он больше не увидит дворцов и храмов акрополя, некрополя предков, мощеных улиц, белокаменных зданий города, прячущихся по весне в бело-розовом цветенье гранатов, яблонь, груш, смоковниц. Митридат гнал от себя эти мрачные мысли. Не все еще потеряно. Есть верное ему войско, надежные советники, такие, как купец Ахиллес, есть боспорские владения по ту сторону пролива и союзники. Он будет бороться…

Пока же, простояв около двух дней под стенами Пантикапея, римские когорты, печатая шаг, вошли в дружелюбно раскрытые перед ними ворота города, не оказавшего им ни малейшего сопротивления. Горожане радостно встречали войско под предводительством римских полководцев Дидия Галла и Гая Юлия Аквиллы. С не меньшим восторгом приветствовали они и своего нового правителя — молодого царевича Котиса. Но больше всего пантикапейцев радовало то, что их город, основой которого являлась торговля, не будет в очередной раз разрушен, следовательно, жизнь пойдет своим чередом и доходы будут расти. Нашлись и такие, кого устраивала смена власти. Не все были довольны Митридатом, хотя правитель он был неплохой. Многим не нравилось, что царь из-за гордыни и независимого характера хочет вовлечь государство в войну с Римом. Потому и встречали иноземное войско по-доброму. Те, кого не устраивало появление римлян и воцарение Котиса, или скрывали свои чувства, или переправились с Митридатом на другой берег Боспора Киммерийского…

* * *