Читаем Сарматы полностью

— Всемогущий греческий бог Зевс-громовержец полюбил красавицу Ио. Чтобы скрыть ее от гнева ревнивой жены, богини Геры, он превратил девушку в корову. Гера, увидев корову, попросила ее в подарок. Зевсу ничего не оставалось, как удовлетворить желание жены. Гера повелела многоглазому великану Аргусу охранять ее. Видя страдания возлюбленной, Зевс послал своего сына Гермеса, почитаемого мной бога, покровителя купцов и путешественников, освободить Ио. Что он и исполнил, отрубив Аргусу его стоглазую голову. Разгневалась Гера и послала вслед за Ио огромного овода, который кусал несчастную, подвергая ее ужасным мукам. Спасаясь, корова бежала из одной страны в другую, но нигде не находила покоя, пока не достигла страны скифов, где был прикован к скале титан Прометей. Он подарил людям огонь, и за это его наказал Зевс.

— Ты не прав, — Умабий прервал рассказ купца, — огонь дан нам не Прометеем.

— Знаю, знаю, но грекам он дан именно Прометеем. Слушай дальше. Титан предсказал, что от мук она избавится только в Египте, у берегов великой реки Нил, но перед этим ей предстоит пройти долгий, полный опасностей и испытаний путь, преодолеть горы и переплыть пролив, который люди назовут в честь нее Боспором… Так и случилось. Люди называют пролив Боспор — Путь коровы.

Умабий с удовольствием слушал рассказы Ахиллеса и с любопытством рассматривал холмистые, разрезанные балками и оврагами берега, где порою замечал белеющие скопления зданий. Это были города со странными для слуха аорса названиями — Порфмий, Порфений, Мирмекий и, наконец, Пантикапей, представший пред взором Умабия во всем великолепии.

Основанный много веков назад выходцами из Милета, он рос и ширился, пока не превратился в столицу мощного Боспорского царства, с силой которого порою приходилось считаться даже могущественному Риму. Сила же его прирастала торговлей. Из Пантикапея корабли, груженные хлебом, рыбой, кожей, скотом, мехом, шерстью и рабами, отправлялись в греческие и италийские города, в Египет и Сирию, привозили оттуда товары для жителей Боспора и торговли ими с народами, живущими по берегам Понта Эвксинского и Меотийского озера. Прирастала сила Пантикапея и людьми, принимая в свое лоно выходцев разных народов. При помощи этой силы, объединив вокруг себя несколько греческих городов-полисов, расширяло это царство границы, подчиняя своей власти другие города и племена. Так стали зависимыми от Пантикапея Фанагория и Феодосия, племена синдов, меотов, тавров и скифов. Впрочем, и сам Боспор попадал под влияние фракийцев, понтийских царей, римлян, сарматов. Но это не поколебало величия Пантикапея. Не раз он подвергался пожарам, разрушениям и землетрясениям, но вновь отстраивался, радуя глаз путешественников. Как радовал он жадный до всего нового взор Умабия.

Строения города начинались у самого берега моря. От подошвы скалистой горы город уступами поднимался по ее склонам к вершине, на которой, словно корона, венчающая голову великана, стоял акрополь. За мощными зубчатыми стенами и башнями из сероватого камня гнездилось средоточие верховной власти. Там находились главные храмы города и дворец боспорских правителей. В свете красного предзакатного солнца эти белокаменные здания имели розоватый оттенок, что делало их еще более величественными. К ним и направилось, сойдя с кораблей, посольство аорсов, сопровождаемое Ахиллесом и вельможей, встретившим их у пристани. Подымаясь по каменным лестницам-переулкам, соединяющим земляные террасы, подпираемые каменными же стенами, Умабий невольно сравнивал Пантикапей с Танаисом. Улицы столицы Боспорского царства были ровнее и шире, дома выше и просторнее, крыши большинства из них покрыты черепицей, да и сам город намного превосходил Танаис размерами и количеством жителей. Многочисленность, разноликость и смешанность проживающих в нем людей поразила Умабия. Кроме греков, фракийцев, скифов, синдов здесь проживало множество представителей племен и народов, находящихся под опекой боспорских царей. Немало встречалось сарматов, а также гостей из других стран — высокомерных римлян, курчавобородых сирийцев, болтливых египтян, смуглолицых жителей Аравии и даже таинственных индусов.

Посольство поднялось на вершину горы и, оставив по правую руку огороженные стенами казармы, примыкавшие к акрополю, подошло к воротам. Предупрежденная стража пропустила послов, а за воротами их радушно встретил родной брат царя Митридата — Котис. Он любезно поинтересовался, как прошло плавание, и спросил, понравился ли Умабию город Пантикапей. Аорс развел руки в стороны:

— Это, это так… — вымолвил он, не в силах выразить своих чувств.